Рыцарь 1. Долг

Глава 36

 Очнулся я от пронзительного женского вопля.

Отчаянный крик рванул утреннюю тишину так неожиданно, что на какое-то мгновение все замерли.

Кричала Калинка. И бежала к нам сломя голову, едва не натыкаясь на стволы деревьев. Чистым чудом было то, что она еще до сих пор не зацепилась за какой-то корень и не упала. Красный сарафан мелькал между кустами, а следом за смертельно испуганной девушкой с ревом и топотом неслась огромная черная туша лесного исполина.

Я бросился к ней на помощь, уже понимая, что никак не успеваю.

Тур вот-вот должен был настичь бедняжку, поддеть ужасающими даже с виду рогами и втоптать в землю острыми копытами.

Набрал воздуха, чтобы закричать и попытаться как-то отвлечь, сбить с толку животное, но в это время, откуда-то сбоку выпрыгнул Добрило и ударил тура мечом по храпу. Бык остановился, как вкопанный, а затем нехотя, будто отгоняя въедливую муху, мотнул тяжелой головой. Неумолимая сила подняла, потерявшего равновесие из-за поспешно нанесенного удара, воина в воздух и бросила на ближайшее дерево. А тур снова двинулся за раздражающим ярким пятном.

Зато теперь уже успевал я.

— Замри! — прикрикнул на девушку, а в следующую секунду зверь очутился рядом.

Тур атаковал красное пятно, не обращая внимания ни на что другое. Рассчитывая именно на это, я был наготове. В последний момент, рывком убрал помертвевшую от ужаса девушку из-под удара себе за спину, как тореадор мулету.

Бык, промахнувшись и проскочив мимо на добрый десяток шагов, остановился, хрипло заревел и опять изготовился для атаки. Но второго шанса ему не дали. Зазвенели тугие тетивы, и дюжина бронебойных стрел, которые пробивали насквозь даже металлические кольчуги, пронзили шкуру и тугие мышцы, впиваясь в сердце лесного исполина… И жизнь животного оборвалась. Могучий тур попытался сделать еще несколько шагов, но неуверенно зашатался и рухнул замертво.

А рядом с ним отходил Добрило. Единственный удар рогами доставшийся ему, раздавил грудь молодого мужчины, как скорлупу.

Я привел в чувство полуобморочную девушку и передал ее в руки подруг. А сам подошел к Добриле. Ратник еще дышал, но говорить уже не мог, и глаза его больше не видели солнца. Остальные пытались как-то облегчить последние минуты умирающего, но Добрила уже ни в чем не нуждался.

— Дурень... — прошептал неожиданно Бренко, младший десятник.

— Ты чего это? — удивился Любомир. — Кто?

— Добрило... — ответил тот. — Зачем бил по морде? Надо было вонзить меч в бок! И тура убить мог, и сам бы уцелел!

— Он торопился… — объяснил я. — И думать ему было некогда... Не надо осуждать, Добрило не дурень, ему всего лишь немного не повезло, но погиб он, как герой! Не напрасно и славно... Спасая чужую жизнь.

— Все, господин сотник, упокоился… — отозвался кто-то из ратников. — Добрилы больше нет с нами...

— Что ж, воздадим ему последние почести. Бренко, готовьте тризну.

Калинка что-то лепетала мне вслед, наверняка рассыпаясь в благодарностях, но я не хотел принимать на себя чужую заслугу. Все эти слова надо было адресовать покойному, и я очень надеялся, что покидающая тело душа их услышит. Даже взглянул мельком на небо, словно хотел увидеть на нем еще одного белого журавля.

Чтобы развеяться от неприятных мыслей, пошел к наваленному в кучу награбленного разбойниками добра.

В общем, ничего интересного там не было. Да и не могло быть, лесной хуторок — это не торговый город. Странно, что у крестьян вообще нашлось что-то помимо самого необходимого в хозяйстве.

Тем ни менее, особняком от общей кучи, ближе к костру, похоже харцызы намеревались их сжечь, лежало три толстые книги. Вернее — инкунабулы, вспомнил я более точное название фолиантов. Огромные, тяжелые, с деревянными обложками… Как они вообще оказались в Песьем Логе? Открыл с любопытством одну и тихонько ругнулся… Озаботившись дать мне устную речь, господин Арагорн проигнорировал письменность. Наверно считал, что витязю излишняя грамотность лишь помеха. М-да… То что я видел на страницах, больше напоминало иллюстрацию в самоучителе ручного вязания, нежели текст. Сплошные петли да закорючки. И хоть бы одна иллюстрация… Жаль, с комиксами было бы проще разобраться.

Открыл вторую книгу — те же пироги с котятами... А, может, это и есть та самая подсказка, о которой намекал господин божественный профессор? Типа, научусь читать: пойму конъюнктуру рынка. А что, вполне возможно… Как известно: кто владеет информацией, тот владеет миром.

 Третью инкунабулу, в отличие от прежних двух, обтянутую тонкой, изрядно потертой кожей, я открыл машинально, где-то на середине.

«… нђобработаны алмазъ установiтђ в дђржатђлђ так, чтобъ свђтъ отъ свђчi…»**

Чего?! Я мотнул головой, прогоняя наваждение. Неужто Арагорн подсуетился, чтоб я зря время не терял, на получение второго образование. Устранил, так сказать, замеченные приемной комиссией недоделки? Быстро открыл первую книгу — петли, крючочки и закавыки? Вторую — то же самое. Открыл титульный лист последней и с некоторым трудом, узнавая не все буквы, прочитал:

«Трактатъ о наукђ iспользованiя «Слђзъ Творца» для созданiя пђчатi «Очiщђнiя душi i Iсцђлђнiя тђла», а такжђ многiхъ другiхъ, полђзныхъ амулђтовъ i талiсмановъ»** (**типа, старославянский язык).

— Откуда она здесь? — я не заметил, как промолвил фразу вслух.

— О, это очень старые обереги, господин сотник… — негромко произнесла, стоящая чуть позади Калинка. — Давно в нашем роду хранятся. Дедушка вам, наверное, больше бы смог рассказать, а я — даже не знаю точно, когда и откуда они у нас появились. Вроде бы, бабушка как-то упоминала, что оставил их какой-то старый волшебник, еще когда наш род жил в Камаринском. Том, прежнем городке… Откуда мы сперва в село, ближе к замку, а потом и на выселки в лес ушли. А зачем и почему я не спросила. Мы же не хранители, грамоте не обучены и все равно ничего из написанного не поймем… Но берегли и почитали всем родом… — девушка низко поклонилась и стыдливо потупила взгляд. — Может, что не так скажу… Вы уж простите… Я понимаю, что отбитая у разбойников добыча и так целиком принадлежит господину сотнику, но мне больше нечем отблагодарить вас за спасение. Зато оберег, подаренный от всего сердца, приобретает еще большую силу и обязательно принесет удачу... Примите, не откажите. Сделайте милость.