Рыцарь дубовой ветви

Глава 1

Не стоит грубить хулиганам, если ты висишь вниз головой. Вот только когда приучена огрызаться, чтобы выживать, это получается как-то само собой.

– Что ты сказала, паршивая англичанка?!

– Ты не только тупой, но еще и глухой?! – изумляюсь тому, насколько боги одарили Лиама О`Брайена: страшный как горный тролль и столь же вонючий, интеллектом не обременен, а еще и слухом, как только что выяснилось.

Ну не убьет же меня громила, в самом деле. Тем более в школе, под носом у директора. Нужно быть лишенным наглухо логики и смысла.

– Война за независимость прошла, Лиам, – пытаюсь воззвать к зачаткам знаний в его тупой головушке. Ну хоть то, что дважды два – четыре там остаться было должно?

– Ты думаешь, если ваша королева…

Пресвятые лепреконы! Он даже этого не знает?!

– Король, – поправляю я, – Королевы, видишь ли, нет.

– Почему? – замирает на месте увалень. Даже мою не самую умную тушку раскачивать над полом перестает.

– По грустной, но жизненной причине. Всех она коснется, рано или поздно.

Обожаю, когда на лице собеседника отражается весь его мыслительный процесс. Вот мышки крутят, бедняжки, шестеренки в пустой черепной коробке, из сил выбиваются. Ну! Поднажми! Тщетные усилия. Тушки несчастных грызунов наматываются на вал тугомыслия.

– Считаешь, что самая умная, да?! – трясет меня за ногу О`Брайен. Мне бы заткнуться, да мать всегда говорит, что мой язык меня рано или поздно погубит.

Даже когда отец приходит домой пьяный и начинает меня доставать, не могу смолчать.

Обвожу взглядом стоявших за его спиной гадко ухмыляющихся парней.

– Ну, в этой компании, так точно.

– Ах ты, мелкая…

Закрываю глаза, чтобы не видеть, как летит в меня его кулак. К синякам давно привыкла. Прячу их за длинными рукавами, маскирую при помощи матери тональником.

Главное – чтоб люди не осудили. Главное – скрывать, что творится дома. Будто и правда кому есть дело до нашей семьи. В Англии не было, а в Ирландии уж и подавно.

Отлетаю метра на три. Мой дух, кажется, танцует где-то с предками, когда со всей дури влетаю в стоящую у окна пальму.

Чудо-остров, жить на нем легко и просто! Та еще Чунга Чанга наша старшая школа.

Щёку, разумеется, обдираю тут же об кору, как и пальцы. Ребра болят, дыхание сводит. Опускаюсь на пол, прижимая к себе по привычке пальцы. Пачкать кровью ничего нельзя! Отец рассердится!

“Ты же не хочешь разозлить папу, Элли?”

Тугой комок скручивается в животе, будто вижу его долговязую фигуру в школьном коридоре. Поучиться бы О`Брайену как меня пугать. Пугать так, чтобы в голове оставалась только одна мысль: “Не шевелись! Молчи! Ты его разозлишь!”

Но куда я денусь в чужой стране и без гроша в кармане. Не сказать, что дома тех грошей как у дракона в пещере сокровищ. Но хоть с голоду не помру.

За рубашку, разумеется, попадает. Мать опять будет истерически плакать и заявлять, что у всех нормальные дети, а ей выдали меня. Обещать отправить в школу в грязном. Ночами вымарывать кровь, а с утра орать на меня, что не ценю ее заботу.

Ценила бы больше, не приходилось бы за каждое доброе слово потом отвечать. Пусть лучше ненавидит. Так требовать не будет ничего.

Спасибо, Генри! Говорила старому другу, что встретимся после школы, у торгового центра. Нет, ему приспичило в первый день школьных занятий мне о чем-то рассказать!

Щека саднит, руки кровоточат и в занозах, лодыжка горит огнем. Нужно пойти книги собрать. Да вот только они вывалились из рюкзака, когда меня поднял над полом этот орангутан.

Я, кажется, пропустила что-то интересное, пока собирала свои кости с пола. Не помню в коридоре ковра расцветкой “побитый Лиам”. Это кто же умудрился его уложить?

– У меня еще нет партнера на выпускно-о-ой, – слышу знакомый, писклявый голосок. Сирша Бирн. Королева школы и моя головная боль.

Если О`Брайен мстит мне за то, что пыталась защищать друга, то Сирша просто ненавидит. Почему? Спросила в пятом классе у этой змеи, как только в Дублин переехала.

Что она ответила? “От тебя воняет бедностью”. Бедностью! Серьезно?! Не каждый папочка может позволить купить своей крошке розовый “Феррари”.

Этой дуре скоро стукнет восемнадцать, а она всегда в розовом, сюсюкает и тянет гласные. У меня начинается рвотный рефлекс, как только вижу ее в компании щебечущих подружек.

Кто тот несчастный, кого она пытается завлечь в свои сети? Я не помню у нас такого парня. Новенький?

Блондин, с красивой улыбкой. Серо-голубые глаза, дорогие джинсы. Не назову лейбл. Сроду не интересовалась шмотками. Но даже я понимаю, что мои протертые “Левисы” раболепно кланялись бы, имей собственный разум.

Мне нет дела до красавчика. А вот что библиотекарь меня убьет, если выданные по госпрограмме учебники вернутся порванные, – это к гадалке не ходи.

– Элли!

Верчу головой в поисках Генри. Голос его слышала в трубке все лето. Пешком хотела вернуться с тех чертовых озер домой, но семья же должна отдыхать летом вместе. Скончаться и не жить!

– Я собрал твои учебники. Ты как? Сильно поранилась?

Прости, О`Брайен, что звала тебя идиотом. Сейчас сама стою и открываю рот, точно рыба, выброшенная на сушу. Мозг никак не может звук соотнести с визуальным рядом.

Долговязый, несуразный, очкастый ботаник Генри. Мой школьный друг с пятого класса. Вместе убегали с ним от школьных хулиганов, вместе вырезали жвачку из моих волос.

Я протестую! Это что за новый римейк “Диснея”?! Красавчик блондин украл у моего друга голос?

______________________________________________