Рыцарь и его принцесса

4

В зале продолжались танцы. Духота и факельный жар, движения множества разгорячённых тел – всё это смешивалось в некий весьма неблагоуханный состав, ещё более удушливый после свежести уединённых з`амковых переходов, где бродили мы с дедом.

Дед, в попытке развеселить и разбудить меня, церемонно поклонился, приглашая на танец. Выражение лица при этом было у него нарочито серьёзное, но глаза задорно блестели. Не сдержав улыбки, я поклонилась со всем возможным жеманством и приняла руку. Быстрые движения в заданном ритме, действительно, несколько оживили меня.

Ненароком бросив взгляд туда, где всего шумливей были гости, к немалому изумлению своему увидела отца, ведущего под руку Блодвен. Мачеха была прекрасна и изящна, как всегда, точно дух, она плыла меж прочими дамами, не касаясь пола. Гордый взор, горделиво поднятая голова в венце хитро переплетённых кос. Многие женщины не знали меры в стремлении понравиться, и то, что названо женской хитростью, перехитрило их самих. От жары белила и румяна смешались и поплыли, чёрная подводка вокруг глаз растеклась, придав им вид одновременно устрашающий и смешной. Там, где должно быть бело, стало красно, там, где красно, стало серо. Мачеха же или вовсе не нуждалась в дополнительных украшениях, или умела делать это настолько искусно, что красота заёмная казалась природной. И мне подумалось невольно: чего ж ещё недостаёт отцу, когда с ним прекраснейшая женщина Эрин*? Отчего он так холоден с ней, будто её и нет для него?

Словно услышав мои мысли о нём, отец подошёл к нам, и ничего не оставалось, кроме как принять его предложение и встать напротив. Теперь рядом с дедом была Грайне, куда исчезла мачеха, я не успела увидать.

Хоть уже никто особенно и не беспокоился о изяществе движений, по укоренившейся привычке я старалась вовсю, чтоб только отец остался доволен. Когда и этот танец был завершён, и все раскланивались друг перед другом, ард-риаг задумчиво произнёс:

- Хочу увидеть, как ты танцуешь.

Я удивилась и отчего-то испугалась, но попыталась ответить шуткой:

- Но ведь я же только что танцевала с тобою, отец, а до того – с риагом Гвинфором…

- Нет, не со мной, - ответил он, и я прикусила губы. Когда отец говорит таким тоном, пререкания бессмысленны, более того – вредны. – И не с ним. – Мимовольно я нашла взглядом деда, Грайне рядом с ним беззаботно смеялась.

Отец подозвал одного из слуг и что-то негромко сказал ему. Заиграла новая мелодия, отец жестом указал мне сесть на своё место и ждать. В плену смутного страха повиновалась. Отец последовал к своему высокому креслу во главе стола и залпом выпил полный кубок. Блодвен, как оказалось, уже была на своём месте: очевидно, не решилась танцевать ни с кем, кроме супруга. Хотя она должна была уже отдохнуть, грудь мачехи высоко вздымалась. Через откинувшегося на спинку с высоким изголовьем отца мы с нею коротко переглянулись, точно заговорщицы.

- Вижу, ты не слишком спешил на зов своего господина.

Мы с Блодвен слитно вздрогнули на голос ард-риага. Однако ж, когда я подняла ресницы, сделалось ещё страшней. Не за себя.

Джерард ответил ард-риагу сумрачным взглядом. Рисунок танца дрогнул и сломался, движения – замедлены, невпопад. Гости останавливались, отходили к стенам, точно две исполинские руки раздвигали толпу. Я мимовольно взглянула на сильные отцовские руки, вкрадчивым жестом поглаживающие подлокотники.

- Ангэрэт, - ласковым голосом обратился ко мне отец, и от этого тона внутри меня всё мерзко заныло, - доставь мне удовольствие, станцуй… с этим достойным воином.

«Что опасного может быть в танце?» - вопрошал разум, но чутьё твердило иное.

Первым побуждением было спросить: «К чему это представление?» Но здравый смысл отсоветовал спрашивать об этом ард-риага. К чему? К тому, что ему так захотелось…

Вцепившись в край стола, точно это могло помочь, как можно тише попыталась вразумить отца лживыми уговорами, быть может, то, что всегда стояло между мной и Джедом, единственный раз обернётся мне на пользу?

- Но, отец… прилично ли будет дочери ард-риага танцевать с безродным чужаком? Не посчитают ли это благородные гости за унижение моей чести?

Не чета мне, ард-риагу не было нужды таиться, и отвечал он во всеуслышание.

- В этом не будет ущерба твоему достоинству, дочь. Или ты уж забыла, какую услугу наёмник оказал мне? Риаг Гвинфор советовал отблагодарить его. Я всегда уважал мудрость отца твоей матери. Хочу отблагодарить наёмника, удостоив чести танцевать с моей дочерью. Или тебе настолько неприятна просьба отца?

- Вовсе нет, - ответила одними губами. - Я счастлива доставить радость отцу.

Ард-риаг величественным жестом указал подняться. Точно провалившись в прошлое, в ночь, когда впервые увидела чужеземца, и отец также повелел показать себя, встала с места и медленно пошла навстречу Джерарду, который оставался там же, где был, проницая меня потемневшими глазами. Я неуверенно обернулась, но отец помахал кистью, показывая, чтоб я шла скорее. Он вновь пил, и алая струйка стекала с подбородка.

Джерард не делал попытки приблизиться, и я шла к нему целую вечность. А вокруг, повсюду, из каждого угла – точно маленький народец из сказки – любопытные глаза, шепчущие, прикрытые ладонями рты. Одними глазами просила Джерарда: «Помоги мне!» Его лицо было холодно, как и глаза. Но через долгое мгновение он поклонился, как казалось мне – медленно, точно перебарывая действие чар. И я склонилась навстречу, гадая, как буду танцевать, когда едва держусь на ногах. Наши руки соприкоснулись.

Я ещё надеялась, что мы затеряемся, вплетёмся в узор танцующих, но остались одни в освещённом центре, на перекрестье всех взглядов. Я ещё надеялась, что музыканты выберут не такую плавную и неспешную мелодию, что проливалась каплями золотой амброзии, под которую, как под наговор, тайное становится явным, и душа делается прозрачной до самого дна…

Мы касались друг друга ладонями и плечами, наши руки переплетались, мы расходились и сближались, и, казалось, истина заявляет о себе в каждом движении, в каждом касании и отдалении.