Рыцарь Ордена Панголин. Племянница Морганы

23.

Грифон потерял хозяйку и впервые обеспокоился ее пропажей во время нашествий. Пережив сегодня одну неожиданность, конь теперь не знал, что и думать. Привычный уклад его жизни дал трещину. Береникс удовлетворенно прислушивался к тревожному ржанию. Ему нравилось думать, что чудовище не может добраться до них здесь. А облака и подавно не смогут!

Когда нашествие прекратилось, они осторожно выбрались наружу и тут же увидели изумленного пастуха, издали наблюдающего их появление из колодца. Впрочем, он понял, что люди прятались от нашествия. Странно только, как они удержались внутри отвесной шахты?

Долго над этой странностью пастуху размышлять не пришлось. Новость, что он может напоить своих коров, затмила все остальные мысли. Вода вернулась!

Путешественники, не задерживаясь, решили проверить второй колодец, убедиться, что воде открылся путь и к нему. Только к вечеру они добрались до колодца неподалеку от селения Тополина. Вокруг него частоколом росли черные и белые высокие тополя, открывая только участок вокруг ворот.

Ещё издали можно было догадаться, что колодец полон водой. Вокруг толпился народ, громко передавая друг другу новость. Дик отправил с птицей говорящее письмо Кормаку в Старую балку. Оставалось дождаться ответа, все ли колодцы ожили, и если всё благополучно, можно возвращаться в долину.

— Надеюсь, до завтра останетесь с нами? — спросил Дик у Мэгги. — Нам бы не удалось добиться успеха, без вас. Примите искреннюю благодарность, в том числе и от них, — глава экспедиции кивнул в сторону радостной толпы, растянувшейся от ворот селения до степного колодца. Внутренний колодец Тополины тоже наполнялся свежей водой, люди передавали по цепочке эту новость.

— Что вы, я рада помочь. Это моя обязанность как странствующего рыцаря.

— А какой ваш девиз? — вскользь поинтересовался Дик.

Мэгги почему-то смутилась. И показала свой колдовской посох, превратившийся в меч. На нем было написано тонкой старинной вязью: "Не верь никому, кроме сердца".

— Оригинально, — одобрил Дик. — Очень полезный совет. Надеюсь, ваше сердце не откажется от моего приглашения?

— Нет, я могу остаться. Я провела с вами столько времени, забыв о своих делах, что мне уже всё равно, — с деланным равнодушием красавица махнула рукой. Грифон отреагировал на этот жест и примчался к хозяйке. — Мы свободны, как ветер! Не правда ли, Грифончик? Можем себе позволить двигаться в любом направлении. Куда вы направитесь сейчас?

— Пока не придет подтверждение о колодцах, хотел разбить палатку и просто отдохнуть. Дальше… Завтра решим.

Лина сдержанно кашлянула, оценив его дипломатичность. Похоже, Дик ещё не решил, приглашать ли Мэгги в долину Голубых скал. Ведь в том, что они должны теперь возвращаться домой, никто из четверки не сомневался.

Место для палатки нашли на круглом пятачке пожухлой травы, окруженной редким колючим кустарником. Кусты совершенно высохли, как трут, и прекрасно горели. Ходить далеко за хворостом не хотелось, поэтому остановились здесь. Огней селений уже не видно; выполнив задание, экспедиция снова, теперь уже не придерживаясь никакого маршрута, углубилась в степь.

Солнце садилось, когда хищная птица с полосатым брюшком и серыми крыльями принесла ответ из селений: вода вернулась, люди горячо благодарили за помощь.

Лина готовила праздничный ужин: снова картофельный суп, к нему сыр, ветчина, помидоры и печеные в золе клубни степных тюльпанов, напоминающие сладкие каштаны. Кроме того, чай и остатки шоколадных колец, большой пакет которых только сегодня открыла Мэгги.

Грифон считался героем дня, поэтому пасся свободно, довольно далеко от палатки. Береникс только радовался, что экспедиция окончена и скоро им предстоит расстаться с вороным и его хозяйкой. Возможность того, что Мэгги надолго останется с ними, псу пока в голову не приходила. Пожалуй, только подслушав вечернюю беседу черноволосой красавицы с Диком, философ наконец понял, что такая возможность в принципе существует.

Дик написал Ромашке обещанное письмо, сообщив об удачном окончании поисков. Отпустил крылатого вестника, подбросив птицу вверх, немного постоял, следя за ее полетом, и снова присел на камень. Обернулся, чувствуя интерес молодой колдуньи.