Рыцарь Ордена Панголин. Племянница Морганы

61.

Гоша уже заметил несколько затянувшихся следов на коже своих новых знакомых. У Торека, например, только на правой руке цвело две "розы": совсем зажившая и относительно свежая, с прошлой недели.

К счастью, сегодня отвратительное жужжание пружин при спуске курка слышалось лишь вхолостую. Надсмотрщики его использовали, как напоминание, на расстоянии. Гошке, новенькому на шахте, что заметно по его "штатской" одежде, один из солдат близко продемонстрировал действие механизма. Пояснил, что это за штука, а потом наставил жезл на мальчишку, как пистолет, и нажал кнопку.

Лезвия с жужжанием съехались, дыра в центре сошлась и почти исчезла, словно стальной глаз совы сузил зрачок. Потом щелкнули и разъехались снова. Теперь на глаз было не похоже. Похоже на круглую пасть и три зазубренных клыка. Надо постараться не попасться на зуб этой штуке. Гошка содрогнулся, словно уже чувствовал ее прикосновение к коже.

Дик отвлек его от этих размышлений, тронув за плечо и спросив, не собирается ли Эгер остаться тут на ночь. А что, если ему так понравилось, может, он поработает в ночную смену? Гошка хмыкнул, прикидывая, сильно ли заболят завтра мышцы и как скоро он перестанет натирать тачкой мозоли на ладошках.

— Не-е, знаешь, как-то не хочется оставаться. По-моему, я всё-таки зверски устал.

— Неужели? Везет же тебе…

В ответ на недоумение Гоши Дик пояснил, что когда-то, почти по точно такому же поводу, один умный человек сказал ему: "Малыш, нет на свете ничего лучше физической усталости. Она проходит!"

— Не знал тогда, что есть ещё и душевная усталость и прочий букет чувств, который всегда с тобой. Так что, радуйся. Тяжесть работы, это нормально. Пройдет…

Гошка кивнул, обещая запомнить.

Вернувшись в барак, они отдыхали полчаса перед ужином. После возвращения из столовой полагалось сразу укладываться спать. Вставали утром в шесть часов. Проспать невозможно при всём желании: вездесущий гонг добирался в самый глубокий сон и разрывал его на части своим "бам-м, бам-м…" чтоб ему провалиться.

Гошка ушел играть в кости с другими мальчишками. Играли на интерес и на желание, выбирая неопасные и смешные. Дику вспомнилось, что там, самой мелкой ставкой был болезненный щелчок по кончику носа, и чем выше ставки, тем они становились больнее. А исполнение желаний, обыкновенно заканчивалось карцером, потому что все они связаны с тем, как что-нибудь украсть или раздразнить надзирателей.

Гном и Маттиуш снова расположились рядом с Диком и совещались по поводу прошедшего дня. Скорее, по поводу того, что день-то ещё не кончен.

— Совершенно точно, на ужин сегодня обещан суп, — оживленно потер руки старый плут, скалясь своей черепообразной ухмылкой. — Густой суп! Это, сам видишь…

— Не могу сказать отчего, но у меня упорное чувство, что ужинать мне не придется, — тихо заметил Дик. — Всё уж как-то… — он щелкнул пальцами, не зная, каким словом выразить свои чувства.

— Да, в спектаклях я кое-что понимаю, — тут же помрачнел старичок, и Маттиуш полностью поддержал его. — Всё слишком уж напоказ. Ты, может, и не заметил, а я говорю: уже с утра никаких наказаний! Чтоб мы твердо усвоили, какой сегодня особенный день. Жабоящерица что-то крутит.

— Хочет преподать всем урок с твоей помощью, — глухо заметил Маттиуш. — Тебя встречают, как…

— …жареного поросенка на блюде, — усмехнувшись, подсказал Дик. — Похоже. Она слишком долго мечтала меня сожрать, чтоб теперь ждать ещё хоть до завтра.

— Замолчи! — испуганно шикнул Маттиуш, снова чувствуя себя маленьким мальчиком, потерявшимся на ночной дороге более сорока лет назад. И показал глазами на подходящего Гошу: — Твой идет. Уступаю законному хозяину, — старейшина встал, освободив место Гошке.

Новые знакомые откланялись, Дик и Гоша остались вдвоем. Немного поговорили о том, как удачно Лина и Береникс сбежали. Хотя и говорят, что тут полно работы для девочек, Лине здесь находиться определенно незачем. Дик не скрывал, что очень желал бы, чтоб и Гошки здесь не было. И не было бы, если б не зевал, когда говорили бежать, и теперь не висел бы здесь камнем на шее у Дика!

Это очень близкий к реальности образ, Гоша баловался, обеими руками обхватив друга за шею, одновременно сидя рядом и повиснув на нем. Предложил разыграть, кому достанется верхняя полка, а кому нижняя. Дик удивился сам себе, без спора уступив Гошке верхнее место.

В одном углу барака началась тихая песня "Со дна глубокого ущелья…" Она перекатывалась волнами, и скоро захватила бы всех, но тут Гном, выглянув сквозь щели в стенах наружу, взволнованно предупредил:

— Тихо! К нам идет стража из замка!