Рыцарь Ордена Панголин. Племянница Морганы

66.

Пока Дина вопила, попеременно желтея и багровея, два самых крупных динозавра вцепилась в пленника, словно он мог безнаказанно сбежать после такой чудовищной наглости.

Палач подошел к Дине. Каменно скрестив руки на груди, слегка поклонился, словно говоря: "Слушаюсь и повинуюсь".

— Так сколько? — тихо уточнил он.

— Тысячу! — верещала Дина. — Полторы! Две!

— Вы приказывали оставить его живым, — бестрепетно напомнил Чамп, так чтобы остальные не слышали. — Если я исполню ваш нынешний приказ, госпожа, будет одно из двух: либо болевой шок, а потом остановка сердца, либо после максимум двух суток горячки он умрет, а вы свалите всё на меня. Мне пока дорога собственная шкура! У меня семья. Мне был обещан отпуск, моя госпожа!

— Ты трус и предатель! — пропыхтела Дина, с трудом удерживаясь от воплей, чтобы не привлечь внимание остальных зрителей к неповиновению палача. — Ты отказываешься?

— Я неплохо соображаю в своем деле, и знаю, что из чего следует, — обиженно заявил тот. — Я — мастер! А ваша работа для таких скотов, как эти шакалы, — он кивнул на адъютантов Митчима Гривверса, быть может, имея в виду и самого капитана. — Прикажите им, их не жалко. Таких, вы найдете десятками в каждой сточной канаве!

— Замолчи, — прошипела Дина, едва двигая губами. — Даю вам последнюю возможность одуматься, рыцарь! — громко провозгласила она и ласково кивнула толпе динозавров: — Развлекитесь, детки. Да осторожней! Мне нужно, чтобы его можно было узнать. Сидеть! — приказала она, видя, что два адъютанта капитана и сам он приподнялись с мест. — Ваша очередь позже.

Шестерка динозавров с враждебным фырканьем окружила жертву. Оглядев их бугристые черепа с горизонтально торчащими ушами, сплющенные носы, огромные кулаки и горы вздымающихся над чешуйчатыми майками мышц, Дик с удивлением подумал, как ему скучно.

Он не чувствовал ни страха, ни азартной злости, совершенно незаменимой в неравных противостояниях. Вспомнил, как там, в тюремной школе, он мечтал оказаться в такой ситуации, чтобы ему было позволено отстаивать своё имя и честь, а не просто участвовать в общей мясорубке, где каждый — никто, и прав просто тот, кто окажется сильнее на этот раз. Он тогда думал, что дома готов с честью выдержать что угодно, потому что эта битва не была бы бессмысленной.

Сейчас он поймал себя на том, что занят другим и ему вовсе не до того, чтобы выяснять отношения с королевой. Он думал о Мэгги. Эти размышления занимали его больше, чем дюжина тяжелых, как булыжники, кулаков, находящихся в непосредственной близости. Он хотел только оказаться где-нибудь в другом месте, один. Знакомая волна жгучего желания, чтобы все оставили его в покое, захлестнула Дика с головой. Ему было всё равно.

Оставшиеся незадействованными зрители видели, как круг динозаврьих спин качнулся, смыкаясь; как две жесткие лапы толкнули пленника вперед, а один из топчущихся спиной к Дине слуг, с размаху врезался кулаками и лбом ему в солнечное сплетение.

Дик даже инстинктивно не поднял скованных рук, в попытке отразить удар. Просто закрыл глаза и, покачнувшись, исчез в вихре громадных туш, со стороны напоминающих футбольную команду, сильно соскучившуюся по тренировке.

— Грамотно, — вполголоса прокомментировал палач так, чтоб услышать его мог только помощник. — Но кто мог ожидать…

Эта демонстрация непротивления привлекла и внимание Дины. К сожалению, королева разгадала ее совершенно правильно.

— Так не пойдет! — возмутилась она, видя, как Дик закрыл глаза, словно надеясь провалиться в совмещение пространств и перенестись отсюда подальше. Дина не могла допустить, чтобы нынешнюю реальность пленника она опять контролировала не полностью. — Не дайте ему уйти! Какой смысл молотить кого-то, как грушу, если он ничего не чувствует… Расступитесь, болваны!

Динозавры недоуменно разомкнули круг и осторожно отошли на пару шагов назад. Дик на полу не шевелился.

— Он нарочно старается поскорей потерять сознание, тупицы! Вытащите его и встряхните хорошенько.

— Позвольте мне. Я выбью эту улитку из панциря! — Гривверс немедленно оказался рядом и сделал знак помощнику палача. — Пульс.

Низкорослый молодой помощник мастера Чампа сутулился и от этого казалось, что руки у него очень длинные, как у гиббона. Он, почти не наклоняясь, обхватил запястье пленника и, чуть сдвинув в сторону железный браслет, стал выслушивать пульс. Пальцы у молодого подмастерья очень пухлые и мягкие, точно у пожилой тетушки, не державшей в жизни ничего тяжелее швейной иголки и молитвенника. Дик невольно дернулся от отвращения.