Рыцарь Ордена Панголин. Племянница Морганы

70.

— Довольно, — лениво растягивая слова, приказал Гривверс, подкручивая усы. Он медленно двинулся вокруг стола, критически осматривая поле боя. — Разойтись.

Шумно пыхтя, динозавры расползлись по углам. Помощник палача вытянул шею, чтобы лучше видеть.

Дик лежал на боку, на черных, блестящих от воды плитах. Вполне свободно лежал, согнув одну ногу в колене и вытянув руки, будто уснул. Видимая половина лица была скрыта мокрыми волосами и залита кровью. Но никто не сомневался, что его глаза закрыты. Единственной светлой частью фигуры остались кисти рук, скованные браслетами. Обычно смуглые, они были теперь совершенно бескровны, как мрамор, слегка пожелтевший от времени.

Капитан пренебрежительно покачал носком сапога над запястьем, словно выбирая болевую точку, потом всё-таки наступил и повернулся на каблуке. Несколько раз он толкнул пленника ногой в колено и под ребра, пытаясь заставить пошевелиться. Потом очень сильно ударил носком сапога по голени. Для порядка свистнул в воздухе хлыстом. Никакого эффекта.

— Готов, — удовлетворенно протянул капитан Гривверс, в третий раз обходя вокруг неподвижно лежащей фигуры. — Вы довольны, моя корол…

И тут руки, сцепленные кандалами, одновременно дернулись в змеином броске, улучив момент, когда сапог капитана был как раз между ними. Верещание втрое громче свиста хлыста прорезало воздух, грохот падения заглушил фырканье и одобрительный смех динозавров.

Когда, грянувшись мордой в пол, капитан в ужасе обернулся, Дик уже стоял над ним. Без усилия, единым броском он поднялся, пока противник падал. У Гривверса из носа и разбитой губы текла кровь, заливая тщательно завитые усики. На лбу вскочила здоровенная шишка, быстро наливавшаяся фиолетовым. Он вытаращил глаза, снова заверещал, как крыса, которой наступили на хвост, и хотел кинуться прочь. Дик успел вцепиться в мундир на спине и швырнул офицера на ближайший стол. Перекатившись через "парту", капитан Гривверс рухнул на пол, сверху на него сползла треснувшая столешница.

"Шок, — тихо объяснил палач своему ученику. — Он сейчас может и дверь головой пробить, даже не заметит".

Дик отступил, прислонившись спиной к стене, сбоку от решетки.

— Желаете продолжать? — хрипло выговорил он, тяжело дыша. — К вашим услугам!

Выбравшись из-под обломков "парты", Митчим Гривверс вскочил и с воплем ринулся на него. Но жест Дины, общий глумливый хохот наемников и руки адъютантов помешали расправиться с обидчиком. Взвыв, как безумный, капитан пулей вылетел из класса пыток, едва не опрокинув жаровню. Мастер Чамп неодобрительно посмотрел ему вслед.

Дина подошла вплотную к Дику и заглянула ему в глаза. Правая половина лица пленника почти не пострадала, Дина хорошо видела его мрачное выражение и горящий взгляд.

— Вы не передумали, рыцарь?

Дик несколько секунд молчал, осознавая вопрос, потом рассмеялся. Он смеялся всё громче и громче, и уже ясно было, что не сможет остановиться. Его смех заглушал вопли Дины, недовольное бормотание динозавров и проклятья офицерских адъютантов-шакалов. Дик никого не слышал. Ему было невероятно бесконечно смешно и на всё наплевать.

Как-то случилось, что комната быстро опустела, все разбежались следом за разъяренной королевой. Присматривать за пленником остался сам мастер Чамп. Его ученик старательно мыл пол в классе, точно как дежурный на переменке.

Дик медленно сполз спиной по стене и сел на пол. Смех под конец перешел в хриплый ужасный кашель. Дик задыхался, чувствуя соленый вкус крови на языке. Наконец отдышавшись, со стоном обхватил голову руками.

— Ты мне должен, — строго сказал палач.

Дик чуть передвинул локоть, открыв один глаз, и посмотрел в сторону Чампа. Он ни секунды не думал, что мастер обратился к нему.

— Сколько ставили? — с трудом спросил он. — Надеюсь, не меньше пяти?

— Пятнадцать! — возмутился Чамп, гася жаровню, полив ее из стакана.

— Всё моё жалование за месяц, — горестно вздохнул его длиннорукий помощник, не переставая драить каменные плиты, стирая кровь. — И ещё очень много…

— А на само решение сколько? — помолчав, спросил Дик.

Мастер Чамп впервые за вечер расплылся в улыбке.

— Пятьсот! — с гордостью сообщил он. — Общий сбор, по кругу.

Дик кивнул, снова уткнувшись лбом в колени.