Рыцарь Ордена Панголин. Племянница Морганы

76.

— Как действуем дальше? — Гошка поспешно жевал хлеб и прихлебывал из оловянной кружки.

— Ешь спокойно, не подавись.

— Ты, правда, не хочешь? Может быть, чаю?

— Оставь глоточек.

— Да я весь отдам!

Дик упрямо помотал головой. Гоша расправился с завтраком и ждал, следя за стражниками сквозь щели в стене. Дик отдыхал, чувствуя, что уплывает на волнах покоя всё дальше и дальше…

Усилием воли он стряхнул сон. Упускать такую возможность нельзя, надо использовать неожиданно предоставленный им выходной для разведки и плана побега.

— Ещё кого-то принесло, — сообщил Гоша, но Дик уже и сам слышал, что в барак направляются гости.

— Прячься, Гошка!

— А как же?..

— Сгинь!

Гоша хотел спрятаться под кроватью, но Дик приказал убраться как можно дальше в угол и не высовываться.

Мальчик едва успел юркнуть под нары у самой стенки. Дверь распахнулась с треском, явно не боясь потревожить покой умирающего, и вошел Гривверс. Вид у капитана был самый злобный, жидкая прическа старательно прикрывала синюю шишку на лбу.

Уверенно направившись к цели, Гривверс, остановился в двух шагах от кровати Дика. Держа наготове офицерский кортик, осторожно приблизился и зарычал:

— Кого угодно ты теперь обманешь, звереныш, только не меня! Дернешься, или какой другой фокус, проткну насквозь, понял? — он грубо вцепился Дику в волосы и приподнял его голову. Острие кинжала приставил к горлу, в ямке между ключицами. Гоша в своем укрытии прикусил ладонь, чтобы не закричать.

Обезопасив себя, Гривверс заговорил спокойнее, с привычной издевательской ленцой:

— Знаю, ты всё слышишь, а кое-что даже соображаешь. Так слушай: королева дала тебе неделю на выздоровление. Неделю! Я хотел провести новый сеанс убеждения уже завтра, но ее величество, со свойственной ей мудростью заметила, что повтор всегда наиболее действенный, если упрямец уже чувствует себя получше. Возвращение обратно в состояние полутрупа так угнетает… — Гривверс встряхнул собеседника за волосы, как куклу.

Дик не открывал глаз.

— Думаешь, я не сумею тебя сломать, рыцарь из подворотни? Ошибаешься! За мной должок, так что, не надейся, я о тебе не забуду. И теперь нам никто не будет мешать… Между нами, — доверительно сообщил Гривверс, — не думаю, чтобы ты при любых обстоятельствах согласился встать на нашу сторону. Но, — королева и в этом совершенно права! — держать тебя среди наших врагов излишняя роскошь. Ты должен исчезнуть, рыцарь. И на этот раз навсегда, с гарантией! Но перед этим я заставлю тебя молить о пощаде, сколько бы сил и времени ни пришлось потратить. Для меня это уже вопрос чести.

Запомнил, неделя! И, если потребуется, повторим снова и снова, слышишь?.. Вот паршивец, — раздраженно фыркнул Гривверс, бросив Дика и собираясь уйти. Отступил на несколько шагов, по-прежнему не опуская нож, и не поворачиваясь спиной. Потом быстро вышел, крикнув охране сторожить на совесть, иначе он со всех шкуры спустит.

Капитан только ступил за порог, а Гошка был уже тут как тут и помогал Дику сесть.

— Ну что, путь свободен? — Дик пальцами расчесал челку, и потянулся к ведру с водой. — Надеюсь, больше никто не явится?

Он окончательно разодрал на две половины лохмотья старой рубашки, используя ее как губку, чтобы смыть кровь. Гошка набросил ему на плечи новую, как плащ, связав рукава на шее. Сапоги Дик натягивать не стал, они так и остались лежать под кроватью. Куртку и пояс Гошка ещё вчера утащил к себе на верхние нары и не выпускал из рук, дожидаясь возвращения Дика.

— А как выбраться? Через крышу?

— Гош, мне сейчас только по крышам лазать… Предпочитаю дверь, пусть даже черный ход. Это мы здесь недавно, а народ, уверен, уже позаботился о втором выходе. Ночью кандалов нет, в щель между досками слон пролезет — грех не воспользоваться.

— Где искать?

Дик осмотрелся по углам барака и прищурился.

— Ты лучше ориентируешься. Кто у нас главный, Маттиуш?

— Угу, вроде он и Торкель самые уважаемые.

— Их нары рядом?

— Эти, — Гошка показал на тот же угол, где недавно прятался. — Но там стена вроде прочная…

— Ищи в досках самые огромные гвозди, обведенные черным кружком, словно их забивали раскаленными.