Рыцарь Ордена Панголин. Племянница Морганы

77.

— Есть!

— Тихо ты, сыщик! — умерил его восторг Дик. — Попробуй расшатать и вытащить несколько гвоздей, самых черных. И непременно четное число.

— Да мне ни один самый маленький не вытащить, — возмутился Гоша, но послушно стал расшатывать доски. К его удивлению, толстенные гвозди, на вид такие прочные, легко вышли из гнезд. Обугленное дерево один раз жалобно запищало, и Гошка ужасно испугался, что стражники услышат.

Шести гвоздей оказалось достаточно, чтобы большой кусок щелястой стены отошел. Дик помог отодвинуть его в сторону, а когда они выбрались наружу, снова закрепили потайную дверь гвоздями. Только шляпки теперь торчали наружу. Улучив момент, когда часовой на зубчатой стене форта, скрылся за башней, беглецы перебежали каменную дорожку и спрятались за грядой дюн. Убедившись, что всё спокойно, тревоги нет, не спеша, спустились по песчаному склону к морю.

Пока Дик приходил в себя после короткой прогулки, Гошка успел раздеться и войти в море по пояс. Дик стянул с шеи узел рубашки и тоже медленно двинулся в воду.

— А брюки? — весело спросил Гошка.

— Не выдумывай, — хмыкнул Дик. — Надо обладать гибкостью змеи и потерять уйму времени, чтобы сначала вылезти из них, а потом влезть обратно. На такие жертвы я пока не способен. А высохнут быстрее, чем их только снимать буду. — Он с сожалением вздохнул, погружаясь в теплую воду: — Удивительно, сколько движений люди легко проделывают каждый день и совершенно этого не замечают… — он перевернулся на спину и замер в позе морской звезды, покачиваясь на волнах. Гошка энергично нырял и плавал вокруг.

Когда минут через двадцать они выбрались на берег и немного обсохли, Гошка предложил помочь Дику надеть новую рубашку. Тот покачал головой: "Так сойдет", — и снова набросил ее на спину.

— Чем тебя тогда старая не устраивала? — Гоша растянулся на горячем ненастоящем пляже, возле иллюзорного моря.

— Да уж, очень умно оставаться в ней, если на сотню каторжников один — клетчатый! — фыркнул Дик. — Совсем незаметно!

— А тебе, вообще, можно было лезть в море? Там же соль… и оно, к тому же, ненастоящее.

— Химический состав воды в нем, как в настоящем, и мне это сейчас даже полезно. Отстань со своей заботой, ты хуже Ромашки!

Но Гоша не унимался. Снова снял с шеи шнурок и водил янтарной каплей по самым глубоким ранам на спине и плечах Дика, стараясь не считать их, и время от времени оглядываясь по сторонам, следя, нет ли стражи.

— Я волнуюсь, что наша прогулка тебе пока не по силам. Может, вернемся? Просто отдохнем?

— Нет, нормально, — Дик сидел на песке, обхватив колени. — Да убери эту штуку! Чтобы заштопать всё, мне надо сутки пролежать на огромной молекулярной плите. Успокойся, ты помог больше, чем можно было мечтать.

— Что хотел тот сумасшедший с ножом? Он сказал, осталась неделя. Они действительно от тебя не отстанут?

— Прекрати дергаться, как на иголках! Неделя, это почти как сто лет, ее ещё прожить надо. Знаешь, — помолчав, медленно проговорил Дик, когда Гоша послушно затих рядом, но волноваться, конечно, не престал, — если честно, мне даже намного лучше, чем полагается после вчерашнего. Мне сказочно повезло, что рядом есть ты. Неделя — это великолепно! Не представляешь, как давно не чувствовал себя настолько нормальным и свободным человеком!

— Это на каторге и когда еле двигаешься — свобода?

— А неважно. Мало ли что творится вокруг, главное, что ты чувствуешь. Наверное, только тогда, когда хуже некуда, можно по-настоящему оценить, способен ты хоть как-то влиять на обстоятельства или нет. У меня давно не было столь богатых возможностей!.. Каторга? Пусть! Выбраться отсюда, не так уж сложно, стоит захотеть.

— А ты хочешь?

— Ещё бы! — Дик устало прикрыл глаза, подставив лицо солнцу. — Ты не знаешь, Гошка, какое счастье — вернуться в свою настоящую жизнь, где есть смысл в том, за что дерешься и куда идешь. Чтоб не только ради других, а чтоб самому интересно, понимаешь?

До сих пор, хотя вернулся домой, настоящая жизнь шла как-то мимо меня. Участвовал, но мыслями был в стороне. Будто всё равно за бортом. Можешь смеяться, но даже вчера, что бы ни случалось, всё равно — мимо. Шкура чувствует, а до сердца не доходит. Это всё шок от пребывания там. Там я умер. А сегодня — нормально. Всё вернулось на свои места. Наверное, из-за того спектакля, что мы устроили.

Когда все они так всерьез хоронили Благородного Дика, почувствовал, что живу. Комедия со слезами как-то примирила меня с призраком моего прошлого. Всё… теперь, наконец-то, отвечаю сам за себя, а не только поддерживаю былую славу!

— А откуда ты знал, где будет потайной ход? — полюбопытствовал Гоша, не скрывая восхищения.

— Логика. Барак строили сами каторжники… все крупные гвозди в нём забиты шляпками внутрь… Ещё по старому опыту знаю способ раскалять гвозди солнечным лучом, через стекляшку, чтобы легко доставались. Ну, вот… это показалось более вероятным, чем подкоп, — ты проверил, и повезло с первого раза. Мда… значит, они выходили только по ночам и выход с острова не нашли. То есть… стража сменяется только днем. У нас есть шанс!

Дик подмигнул Гошке, и они крадучись пробирались вдоль дюн на восточный край острова, где причаливала галера.