Рыцарь Ордена Панголин. Племянница Морганы

82. Алмазная шпора

Дни таяли, и отпущенная королевой неделя подходила к концу. За прошедшие несколько дней стражники заметили перемены в жизни барака. Например, спать теперь укладывались очень рано, без обычных нарушений режима. Каторжники не пели и не разговаривали. Работать на шахте стали намного старательнее и ежедневный сбор урожая "роз" пришел в упадок.

Королеве донесли, что ее метод устрашения сработал даже лучше, чем ожидалось. Правда, знаменитый пленник выжил и уже на второй день снова приступил к работе на шахте, только теперь в нижнем ярусе, куда не надо подниматься по шаткой лесенке. Но наглядный урок, похоже, произвел неизгладимое впечатление и усвоен остальными рабами.

Только одно обстоятельство могло бы удивить стражников, если бы они присматривались к поведению рабов повнимательнее. Странно видеть, что на работе обыкновенно мрачные каторжники, ещё более мрачневшие по мере усиления дисциплинарных мер или смерти одного из своих товарищей, в эти дни были спокойны и полны сил. Оставалось предположить, что так на них действует увеличение сна на час или два, которые они не тратят на разговоры.

Ещё больше стражники удивились бы, узнав, что мало кто теперь вообще спит ночами более двух-трех часов. Пожалуй, это вообще стало единоличной привилегией Дика, которому надо восстанавливать силы перед следующей излишне эмоциональной беседой с её величеством.

Каждую ночь задняя стена барака открывалась, и человек десять-пятнадцать выбирались наружу. Охрана у острова слабенькая, учитывая невозможность его покинуть, если не знать, где выход. Но, пройдя по ниточке, Гном и ещё несколько самых ловких парней отыскали ход во внутренний дворик замка. Нить теперь надежно закреплена за пределами галерного островка, и отряд, сменяющийся каждую ночь, чтобы все могли узнать маршрут, обследовал замок, отыскивая безопасный выход наружу. Не могли же они пройти сквозь главные ворота! И в прежде безлюдном Костяном саду торчала усиленная охрана.

За время этих ночных вылазок несколько человек, которых выбрал Маттиуш, и у кого сестры и дочери также работали на этом острове, тайно передали им сообщение о планах побега. Однако эти планы не полагалось разглашать до последнего момента. Так что, если среди мужчин о скором побеге в подробностях знали все (в бараке, благодаря чутким ушам Гнома и его огромному личному опыту в плутнях, давно уже не осталось внутренних шпионов), то на женской половине каторги о нём смутно слышали трое самых надежных девчонок. Причем, каждая думала, что в тайну посвятили только ее одну.

Дни бежали неумолимо, а надежного выхода за стены замка всё не было. О том, что сроки побега очень не хотелось бы передвигать на следующую неделю, знал только Гошка. Дик запретил сообщать об этом кому бы то ни было, но сам предусмотрительно взял с Маттиуша обещание, что если вдруг непредвиденные обстоятельства вмешаются в их планы, то побег должен состояться в любом случае. Даже без него.

Не слишком довольный такой постановкой вопроса, Маттиуш всё-таки дал слово. А в том, что о Гошке, в случае чего, будет кому позаботиться, Дик и вовсе не сомневался.

Наконец, нашлась удобная боковая калитка в крепостной стене, которую по ночам охраняли два динозавра. Как раз над каналом, прорытым от русла реки до крепостного рва вокруг замка. Если спуститься по склону, можно переплыть ров и, обойдя решетчатый шлюз, перебраться в реку. Идеальная возможность для бегства.

Оказавшись за территорией замка, каторжники договорились рассеяться в разные стороны по двое, по трое. План был хорош, и побег назначили на будущую среду. То есть, на послезавтра. По иронии, это последний день недели, отпущенной Дику. Весь вопрос в том, строит ли ее величество грандиозные планы на среду или на четверг? В рассуждения о природе этих планов Дик вообще предпочитал заранее не вдаваться.

С утра жизнь на каторге шла как всегда, даже ещё хуже, чем обычно. От волнения перед тем, что им предстоит этой ночью, у людей всё валилось из рук. Снова защелкали притихшие было хлысты и несколько раз угрожающе зажужжали стальные пружины с лезвиями. Кроме того, именно сегодня потребовалось убрать огромный цельный кусок камня, не имевшего отношения к бериллиевой руде, зато угрожавшего превратить дальний край шахты в тупик и не пропускающего рабочих к сокрытым за ним драгоценным жилам.

Все оставили свои ниши и сражались с упрямым камнем общими силами. Солдаты, естественно, тоже собрались вокруг. Такая концентрация множества надсмотрщиков на одном участке работы никогда не приводила к хорошему.

Камень обкалывали со всех сторон, постепенно придавая ему форму шара и добираясь до задней стенки. Самые стройные юноши втиснулись в узкие щели по бокам галереи, где очень трудно ударить киркой, и по цепочке передавали отколотые куски породы наружу. Дик, хотя и подходил по фигуре для такой работы, всё ещё не обладал достаточной свободой движений, поэтому оставался снаружи, среди тех, кто долбил проклятую глыбу снизу. Железный грохот, перепуганный визг и всплеск ругательств заставили его обернуться и подойти ближе, небрежно отмахнувшись от окрика стражника.