Рыцарь Ордена Панголин. Племянница Морганы

84.

*****

Потеряв сознание после двух-трех прицельных ударов, Дик уже не чувствовал, как его тащили по камням вверх. И несколько удивился, очнувшись на ярком солнце.

Всё вокруг было оранжево-красным. Не только потому, что Дик едва приоткрыл глаза и солнце светило сквозь веки. Вокруг, вплоть до горизонта простирался буро-охристо-красный песок. Дик чувствовал на языке и разбитых губах острые раскаленные песчинки и хотел машинально поднять руку к лицу. Тут же он обнаружил, что далеко не свободен. И вообще, не лежит на спине, как ему показалось в первые мгновения, ещё не чувствуя своего тела, а стоит у столба.

Это была часть учебной пустыни, использовавшейся для наказаний. На самом деле — маленький пятачок двора, с врытым в землю столбом. Но, стараниями учеников королевы, это место превратилось в бескрайнюю пустыню, с настоящим песком, перенесенным из Большой пустыни, и немилосердным солнцем, торчащим всегда в зените.

"Ад со всеми удобствами!" — Дик со стоном медленно качал головой из стороны в сторону, разминая затекшую шею. Попробовал сжать и разжать кулаки, чтобы узнать, крепко ли они связаны по ту сторону столба. Запястья стянули веревками так, что шевельнуться трудно. Даже не очень больно: кровь не поступала в кисти, и руки быстро немели.

Дик вспомнил давнюю книжку "Чудеса маскировки", настольную книгу в Лагере — лесном филиале Братства Дороги.

Считалось, что книжка детская и рассказывает о всяких звериных хитростях, силе и ловкости. Повествование велось от лица семейки лис, где молодые лисята учились различным премудростям, которые могли пригодиться в лесной жизни. Кроме маскировки на охоте или ориентирования в незнакомой местности, там как бы невзначай давалось море полезных сведений о том, как выбраться из капканов и ускользнуть из-под строгой охраны. А также, в чем особенности разного рода ловушек и в чем разница связывающих вас ремней или веревок.

Насколько Дик помнил, а когда-то он, как все в Лагере, знал советы лисьего учебника наизусть, там никак не рекомендовалось позволять связывать себя в бессознательном состоянии. Правильным считалось умеренное сопротивление, главное, напрячь мускулы как можно сильнее. Потому что при сильном напряжении мышц тебе удастся потом расслабить их и выторговать лишние миллиметры свободы, что очень даже пригодится, не только чтобы сохранить нормальное кровообращение, но и для попытки сбросить ремни. Если же вырываться слишком сильно, тебя просто "вырубят", чтобы не мешал, а уж потом безо всякого сопротивления затянут узлы так, что пальцем не шевельнешь.

Это Дик сейчас на себе и испытывал в полной мере. Сжав кулаки и покрутив запястья, он старался максимально растянуть путы. При этом по шершавому царапанию определил, что связан тонким канатом, каким закрепляли ящики на галере.

Запястья связаны очень крепко, локти — свободны, не позволила толщина столба. Это плюс, но ремни были бы ещё лучше. От влаги они растягиваются. В сухом воздухе пустыни, они бы стали как деревянные и резали отменно, но если хорошо постараться и не жалеть собственной крови, от них всегда можно освободиться.

С веревкой дело обстоит хуже. На этот счет у Дика имелись некоторые соображения, но сначала требовалось знать, долго ли ему жариться тут. Солнце палило не просто невыносимо, а неровно, время от времени вонзая острые лучи в тело, как стрелы. По вспышке, пробившейся сквозь ресницы, Дик понял, в чем дело. Над его головой в зените учебной пустыни ходили по кругу два тонких полупрозрачных облачка, сверкая серебристыми боками, как рыбки в пруду.

Понятно… Значит, если вечер здесь никогда не наступит, он выдержит часа два-три. Кажется, эти облачка тоже учебные и жалят не в полную силу, во всяком случае, они очень маленькие, узкие и постоянно движутся. С первого раза от них даже не остаётся настоящий ожог, но после нескольких часов такой обработки, участки кожи, куда лучи попадали не раз, будут прожжены до костей.

Дик скосил глаза, видя в полутора метрах от столба свою крутку, брошенную на песке. Рубашка была разодрана от плеч, до манжет, и от воротника до пояса. Чтобы максимально открыть кожу, и чтобы ткань, прикасаясь к свежим ожогам причиняла дополнительные мучения. Брюки разрезали выше колен и донизу. Но это как раз ерунда. Сапоги стаскивать не стали, решив, что в них будет жарить сильнее. Спасибо за глупость, наоборот, босиком ему было бы удобно, как на горячей плите! Сапоги тоже ластиковые и пока не пропускают злых солнечных стрел. А вот куртку, наверно, не зря бросили на виду. Достать ее никак невозможно, так что это дополнительное удовольствие для приговоренного.

Прислонившись затылком к столбу и закрыв глаза, Дик попробовал беспристрастно оценить свое положение. Никаких новых травм он особенно не чувствовал. Все следы от ударов и рубцы, как ныли всю неделю, так и продолжали напоминать о себе тупой болью. Уже привычной. Только на груди, выше сердца цвела свежая "роза". Когда на нее попадали прямые лучи солнца, судя по ощущению, кожа в пределах метки плавилась, а кровь закипала.