Рыцарь Ордена Панголин. Хрустальный панголин

19.

Наши приемные родители — бездетная пара, школьные учителя, — решили взять не одного ребенка, а основать целый маленький приют. Там же была и школа. Они были строгие, но достаточно добрые, чтобы я не могла их ни в чем упрекнуть. Мы жили одной семьей, общими занятиями, но даже не считали себя сестрами, а их родителями. Все понимали, что это условно. Они — учителя, мы — их подопечные. Это нас и объединяло.

Помню единственный случай, когда мы устроили вроде заговора и чувствовали себя очень близкими подругами. Когда Мышка (так звали самую младшую девочку) без спросу съела варенье. Целых полбанки! Мы все вместе придумывали, как ее защитить, и героически признались, что мы все понемножку съели. В порыве самопожертвования мы наконец-то чувствовали себя живыми людьми.

А ещё, конечно, когда читали, мечтали, пели, играли в саду, строили планы на будущее. Но всё это была игра, мы понимали, что каждая на самом деле думает о своем. И настоящий поступок у нас всего лишь один на всех.

Наши родители были хорошие и внимательные, очень "правильные", любили соблюдать и придумывать всякие разумные правила. Мы их уважали. Они о нас заботились. Но никто никого не любил, это точно. Я надеюсь, в нашей настоящей семье было по-другому. Может быть, не так "правильно", зато уж точно не так скучно!

— В настоящей семье не может быть скучно, — тихо заметил Ричард. — И это совершенно не зависит от степени кровного родства.

— У тебя так когда-нибудь было? — спросил его Гоша.

— Очень давно и очень недолго.

— У меня никогда, — вздохнул мальчик.

"А у нас в долине иначе и не бывает", — беззвучно прокомментировал панголин, и Ричард почувствовал, как пушистый шарик выскользнул из его кармана и укатился в траву, просив не беспокоиться о нем до утра.

Потом Гоша с сестрой пришли к выводу, что нет, несомненно, у них была настоящая семья, целых два с половиной года, но, увы, они этого не помнят. А Береникс со вздохом припомнил то золотое время, когда был щенком, и у мамочки их было восемь. Но потом признался, что в младенчестве ему в основном внушали понятия чести породы и верного служения людям, а к детям, зная заранее, что им очень скоро придется расстаться, мама старалась не привязываться.

Пока на огне грелась вода для фруктового чая и пеклась в кожуре картошка, Лина узнала историю своего брата и его благородного конфликта с приемными родителями из-за Береникса.

Девочка радовалась знакомству с говорящим псом. Но ее не столько удивили его способности, сколько его недоверие к людям. Отчего Береникс думает, что все его боятся и разбегаются после первого слова? И ничего похожего на правду нет в том, что пёс-философ приносит окружающим одни неприятности.

И вообще Лина определенно высказалась как горячая сторонница самого древнего способа создания семьи: не по крови, а по родству душ. Она официально пригласила Береникса в их с Гошей новую семью, и пёс ещё до ужина стал называть Лину хозяйкой.

Решив, что настало самое время для открытия занавеса над их семейной тайной, Брусникины сели поближе друг к другу и осторожно сомкнули половинки шара.

Молекулярный срез таких семейных удостоверений при контакте срастался в единое целое. Это и запускало механизм.

Внутри шара, как в магическом зеркале заключалась история целого рода на протяжении тысячелетий или же всего одна встреча, день, событие. Обычный памятный шар мог храниться веками и согретый теплом ладоней начинал воспроизводить живые картины.

Если шар был разделен, значит, он не создавался искусственно. Он существовал строго с того момента, как семья распадалась, становясь ее материализованной тенью. И хранился до времени, пока члены семьи, у которых находятся части, не соберут его снова.

Такие шары оставлялись в наследство или возникали в результате неких сложных семейных перипетий. Вероятно, у других пришлось бы собирать шар из многих долек, как апельсин, и количество частей соответствовало количеству ныне живущих родственников.

Об этом знали все дети в приютах. И, обладая половиной шара, можно с уверенностью сказать, что родственник у тебя лишь один. Гоша и Лина давно привыкли к этой мысли. И рассчитывали в будущем только друг на друга. Встретившись, они хотели только узнать, что разрушило их настоящий дом. Они знали, что больше никого из семьи нет в живых, поэтому заранее готовили себя к печали об утраченных возможностях.