Рыцарь Ордена Панголин. Хрустальный панголин

31.

— Его особая примета Тореллинг, — лукаво парировала Лина.

— Примета рыцаря, не человека! Чего он стоит, без славы, без меча, без доспехов, без… — Ричард осекся, но Лина уже поняла.

— …без своего вечного возраста? — напряженно переспросила она, готовая вцепиться ему в горло, чтобы достать оттуда правдивый ответ.

— Да.

— Я всё равно бы узнала, — неотрывно и самоуверенно смотрела на него девочка.

— Каким образом?

— Не ссорьтесь, пожалуйста, — Гоша с тревогой глянул на них. — Лина, что ты пристала к человеку? Ну, ты тоже, вообще-то… — заметил он Ричарду.

— Пусть ответит, — настаивал он.

— Да хотя бы шрамы от битв с драконами, — примирительно сказал Гоша.

— Среди рыцарей, у кого их нет! Дальше! Гм, проклятье… Это слово — не доказательство, так теперь многие говорят, подражая ему. Сам, например, в детстве специально тренировался, чтобы приобрести такую привычку. Теперь отучиться не могу. Ну, дальш… что ещё, в смысле?

— Давай по порядку, — ласковой лисой пропела Лина. — Внешность? Да, довольно обычная.

Рост средний, скорее на его высокой границе, глаза карие, темные. Волосы прямые, темный шатен… примерно, как ты.

Правильные черты лица, прямой нос, даже ни одного особо приметного шрама, и ни родинок, ни ямочек на щеках или подбородке, иначе все бы знали, правда?

Лицо с высокими скулами, но не широкое. Выражение спокойствия и собственного достоинства, но без надменности. Твердость в чертах, движениях, интонациях. Мужественность, но не грубость. Выражает свои мысли прямо. Очень сильный, хотя с виду, этого и не скажешь. Без загара кожа скорее бледная… действительно, кому угодно подходит. Да вот хотя бы…

— Ещё раз скажешь!.. — прошипел Ричард.

— И что? — Лина сияла, открыв ровные острые зубки.

— Обижусь, — снисходительно улыбнулся он.

— Улыбка просто очаровательная! Отличается чувством юмора и остротой ума. Хитрый с врагами, простодушный с друзьями, потому что совсем не умеет прикидываться. Или не считает нужным. Легко выстраивает логические цепочки. И шрамов от когтей и зубов драконов у него, кстати, должно быть гораздо больше, чем у обычного человека.

— Необязательно. Смотря какой попадется дракон. Один способен разрисовать так, что потом… легко перепутать с тысячелетним наследством.

— Правда? Покажи, для сравнения, — непосредственно попросила Лина.

— Слишком темно.

— Завтра покажешь?

— М-м… может, всё-таки, достаточно Гошкиных слов? Но если настаиваешь, могу показать. Чем больше шрамов, пожалуй, тем меньше у рыцаря мастерства и больше везения. Это не доказательство.

— Я бы просто почувствовала, — сказала Лина. — Мы когда-то в школе поспорили, почему у Дика, если не верили ему сразу, никогда не требовали доказательств, что он — это он. Ни свидетельств, ни клятвы на мече, ничего. И нас застал учитель: мы говорили, даже когда начался урок, увлеклись.

Он сказал, что дураков таких нет: никто добровольно не назвал бы себя Благородным Диком. От него, настоящего, слишком много требуют сразу. Так что самозванца, если такой самоубийца найдется, отличить, думаю, очень просто: он не будет блистать остротой ума, а будет только хвастать своими великими подвигами.

А вот как заставить настоящего Дика, который бы пожелал скрываться, признать, что он — это он… пока не знаю. Но придумаю, не сомневайся!