Рыцарь Ордена Панголин. Зеркальные облака

5. Прозрачная тень

Вечер в долине прошел спокойно, но Дик был прав: в воздухе повисло ожидание близких событий. Над Холмами — открытым перекрестком миров, сгустилась синяя дымка. Рано утром землетрясение повторилось, разбудив всю долину. Но теперь обошлось без паники, да и пляска земли была уже не такой сильной.

— Матушка Тильда говорит, что наследнику очень даже понравилось, когда его колыбель сама собой стала качаться и прыгать, — сонно сообщила Ромашка, появляясь на пороге своей комнаты в розово-фисташковом полосатом халатике. — Я тоже видела: он засмеялся и пробовал захлопать в ладоши. А мне не нравится, когда всё дрожит. Я боюсь, что на нас упадет крыша.

— Не бойся, Ромашка, — зевал, держась за голову, Гоша. — Ничего с нами не случится.

— Я бы не был столь уверен, хозяин, — пёс-философ цеплялся когтями за доски пола, но лапы разъезжались в стороны. — Старший хозяин Дик, как вы считаете, нам стоит выйти на улицу, там безопаснее?

— Безусловно, — флегматично зевнул Дик, закрывшись ладонью. — Но там холодно. Мне всё равно, если дом рухнет. Остаюсь. Вы — как хотите.

Лина молча пожала плечами, развернулась и ушла обратно, в свою комнату. Береникс по стеночке пополз на крыльцо. Ромашка пошла за ним. Она села на ступеньки и смотрела на утреннюю долину. Деревья трепетали листьями, точно от легкого ветерка. Береникс отбежал на безопасное расстояние от дома и улегся там, на полянке, делая вид, что просто загорает, хотя солнце ещё не поднялось.

Штурм долины снова продолжался не больше часа. Дина не смогла навести страх на жителей. Другие новости огорчили всех намного сильнее: Шахвальд не приходил в себя, у него началась лихорадка и сильный жар.

Гоша чувствовал раскаяние из-за мыслей, будто бывший помощник королевы может быть провокатором и шпионом. Мальчишка несколько раз спрашивал у друзей из поселка о его здоровье, но ученому не стало лучше и на следующий день. Буйный горячечный бред сменялся глубоким обмороком, когда человек, кажется, переставал дышать.

Видя, как Гоша исступленно раскачивается на тренажере-лиане и прыгает на перекладину турника, а потом с таким же отчаянием рубит стальным мечом колоды, изображающие массивных противников (юные рыцари нарисовали на них углем динозаврьи рожи), Дик подошел и взобрался на высокий тренажер-дерево, на среднюю перекладину.

— Что с тобой? — спросил он сверху, глядя, как Гошка откалывает от бревна щепку за щепкой, с ожесточением уничтожая врага.

Мальчишка выдохнул сквозь зубы, воткнул меч в ближайший чурбак и тоже полез на "дерево". Гошка так разгорячился, словно у него самого нешуточный жар.

— Дик, этот бывший слуга королевы умрет? — с тревогой спросил он, усевшись на горизонтальной ветке.

— Надеюсь, нет. А что? Раньше ты за незнакомых не переживал. Ты его даже не видел.

— Не знаю, — нахмурился Гоша, — может, я волнуюсь больше о нас, чем о нем. Как думаешь, то, что он не приходит в себя столько времени, очень плохо? Это не может быть каким-то проклятьем?

— Чего? — недоверчиво переспросил Дик. — И это говорит мой "крестник"? Думал, вера в привидений твой единственный заскок. Извини, недооценил. Какое проклятье, откуда?

— Я подумал… — Гоша нервно глотнул, собираясь с духом: — Ему стало хуже сразу после разговора с Диной. Физически она ничего не могла ему сделать, но, может, наслала какую-то колдовскую болезнь, а? Она ведь так кого угодно может вызвать… Я не хочу, чтобы она и до нас… до тебя добралась, — прошептал он, отводя глаза.

Дик обреченно вздохнул и взлохматил "крестнику" светлую челку. А потом легонько постучал ему по лбу. Хотя испытывал сильное желание дернуть Гошку за ухо, чтобы привести в чувство.

— Никакого волшебства сильнее солнечной связи, на расстоянии мысленно наслать никто не способен. А этому магниту можно не подчиняться. Чтобы по-настоящему причинить вред кому-либо даже для такой сильной и злобной колдуньи, как наша драгоценная королева Дина, требуется отравить человека зельем. Всё равно, заставить выпить или влить в кровь. Или, хотя бы, прикоснуться. Но при нестойком совмещении граней это, к счастью, невозможно.

— Значит, Дина его так напугала, почти до смерти. Знаю, как она может действовать на людей.

— Всё так же ее боишься? — тихо спросил Дик.

— Наверное, намного меньше теперь. Но мысль, что она так близко, что может появиться тут, прийти за любым из нас, когда пожелает…

— Думаю, не может. Долина ее всё-таки не пускает. Шахвальда действительно подвела открытая рана. Кровь дает Дине надежную связь. Она идет сквозь пространства, как гончая по свежему следу.

— Но всё-таки думаешь, он выживет? — беспокоился Гоша. — Столько времени без памяти…

— Подумаешь! Сам и неделями лежал, — отмахнулся Дик. — Что ты хочешь, у Шахвальда дыра от пули в боку и лихорадка, как всегда после серьезных ран. Кроме того, он пережил подряд несколько нервных потрясений, что, естественно, на него повлияло не лучшим образом. Магистр — мирный кабинетный ученый. Он не привык, чтобы в него стреляли в упор!

— Откуда ты знаешь, что близко, ты же не видел, — слегка успокоившись, поддел его Гоша.

Дик шевельнул бровью.

— Знаю, какое обычно расстояние для казни. Если стреляют внутри двора, отходят метров на шесть, а "на природе" гораздо ближе, чтобы не сбежал… Извини, Гошка, тоже плохо соображаю, что говорю. Не волнуйся, он выживет, рана не слишком опасная. Главное снять нервный жар. Это кризис. Пройдет. Всегда проходит.