Рыцарь тьмы

Глава 9. Обман небес

Темный переулок вдали от огней центральных улиц. Зловеще и страшно от той тишины, что царствует в этих местах после заката. Это место обитания изгнанных из приличного, по мнению большинства, общества. Самый сброд, которого все считают бандитами и хулиганами просто по определению, с удовольствием облюбовали прекрасное место для душевных посиделок посреди ночи. Это привело ко многим изменениям в жизни тех немногих местных жителей, которым было некуда бежать. Они не выходили из дома в тёмное время суток, старались не провоцировать конфликты и наизусть запомнили имена всех работников местного отделения полиции, которых они вызывали в особо шумные дни. Бывали дни, когда те, кому не довелось обзавестись собственностью в этом непрезентабельном месте, не горели желанием бродить по переулка подобного формата порой и в светлое время суток. Даже самые храбрые не осмеливаются заходить в это тихое, но вместе с тем слишком шумное место.

Это была настоящая обитель зла. Обитель страха и смятения. Вечные крики, злорадный смех, стоны помощи и мольбы, боль тех несчастных, которым не повезло проходить мимо в неподходящий момент. Этот переулок и все небольшие по сравнению со зданиями главных улиц города дома давно превратились в своеобразное логово Михаила. И живут в брошенных в спешке домах только его приспешники, поскольку даже хоть немного равных союзников у ангела не было. Только подчиненные. Из-за них со стороны улиц многие прохожие слышали веселый смех, манящий их за собой, приводя их к фатальная последствиям, но сейчас, вместо криков ужаса и боли во всем темной помещении главного дома раздавались недовольные женские вопли.

— Как ты мог? Оставить его в живых?! Ты ведь знаешь, на что он способен пойти, чтобы защитить Алису! А теперь и она знает о нас. Ты сам им про себя все рассказал. Теперь они знают, с кем имеют дело, и попытаются тебя остановить. Ты не понимаешь, как рискуешь! Алиса слишком упряма, чтобы бежать или идти на уступки. Так ее воспитало это отродье! Следовало отрезать ему голову, а не хвост! — кричала мать Алисы. Она мерила огромный темный зал широкими шагами, быстро перемещаясь от одной стены к противоположной ей, не осмеливаясь остановиться и заговорить, глядя в лицо своему предводителю. Было видно, что даже в гневе она страшиться его разочаровать, но это было ничто по сравнению с тем ужасом, который женщина испытывала от одной мысли о встрече со своим единственным ребенком. Мать боялась Алисы, как огня, из-за чего и начался весь разговор. Женщина понимала, что юной охотнице очень не понравится, что родная мать пытала её любимого отца, который что теперь, что прежде намного ближе второго родителя. И Михаил это знал. Он понял, насколько опасна Алиса именно по тому дикому страху, что испытала эта прекрасная внешностью, неприступная и высокомерная особа из его армии, когда она узнала новость о том, что ее дитя все еще живо и теперь борется с монстрами. Это было не переживание за свою родную дочь. Эмоции воительницы скорее говорили о том, насколько опасна была Алиса даже для неё. Это был чистый животный страх, который сейчас управлял поведением женщины.

Сидя на своем троне, бывший ангел какое-то время молча наблюдал за метаниями женщины по комнате, мысленно рассуждая с самим собой о причинах столь низкого поведения, после чего жестом заставил гостью замолчать и тихо и размеренно заговорил:

— Успокойся, Анна. С чего вдруг такие волнения? Ты прежде не была столь нервной и впечатлительной, — не упустил возможности посмеяться над перепуганной женщиной Михаил. — Неужели ты настолько боишься той, которую сама породила? Что ж, я в тебе разочарован. Не думал, что ты кого-то боишься. Тем более такого очаровательной ребенка, как твоя дочь. — Анна хотела что-то сказать в свое оправдание, почувствовав опасность своего штатного положения, но Михаил жестом велел ей остановиться, как только она открыла рот, из-за чего она лишь с шумом вдохнула воздух. — Не волнуйся по поводу жизни своего бывшего супруга. Он не долго будет тратить кислород в этом мире, — спокойно произнес Михаил, раскинувшись в кресле в замысловатой позе, подставив свое тело жару огня из величественного, украшенного пугающими изображениями чудовищ камина. — И вообще, — вдруг задумался Михаил, как и всегда, позабыв о какой-либо тактичности. — Он ведь твой муж, хоть и бывший. Вы столько лет прожили вместе. Неужели его тебе не жалко? — немного наиграно с насмешкой заявил тот, наконец отведя тяжелый взгляд от собеседницы, чему та была безмерно рада.

— Издеваешься! — удивилась женщина, пожимая хрупкими плечами, из-за которых монстры в легионе Михаила толпами сходили с ума. — Я ненавижу его! — смело заявила женщина. — Из-за этого кретина мне пришлось родить выродка и воспитывать ее долгие годы. Ты хоть представляешь, каких мучений мне стоило это? Вечный позор и насмешки. Он учил меня терпимости и доброте вместо того, чтобы сжечь их всех до тла.

— Да, зная твой характер, представляю, какой пыткой для тебя было притворяться милой, — не сдержал смеха Михаил, представляя своего самого сильного воина в длинном платье с аккуратной косой и тихим мягким голоском, полную кротости и добра.

Теперь Анна едва ли соответствовала клише типичной русской женщины из деревни той эпохи, в которой застряли русские глубинки в сороковых годах двадцатого века. Перед Михаилом стояла сильная женщина с характером воина, которая больше не напоминала заботливую жену и любящую мать. Она не могла обойтись без грубости даже в адрес своего предводителя, неговоря уже о том презрении, которое от нее получали остальные из приближенных бывшего архангела.

Внешность ее тоже притерпела кардинальные изменения, из-за чего никто представить не мог все прелести ее прошлой жизни. Анна ненавидела платья и предпочитала юбкам обтягивающие брюки или спортивные штаны, в которых ей было удобно драться и избивать пленных. Ее волосы были коротко острижены и выкрашены в черный под цвет ее гнилой души. Она носила яркий макияж и почти всегда была уверена в себе и высокомерна, словно не Михаил, а она руководила Лигой охотников. Она ненавидела детей и отдавала предпочтение матерям и их маленьким потомкам, когда дело доходило до казни или пыток. Глядя на нее и не скажешь, что она была матерью и доброй соседкой. Её часто считали исчадьем Ада. Даже демоны пытались ее с себе подобными.