Рыцарь Храма Соломона

Глава 5. Великий магистр

Промозглая, влажная зима длилась и длилась *. Ветер сотрясал каменные стены командорства и злобно завывал в бойницах, дождь сменялся снегом, который потом снова переходил в дождь. По утрам стояли мерзкие плотные туманы, когда ничего не было видно и в двух шагах. Но необходимость охраны дорог от этого меньше не становилась. Тяжёлые, подбитые овчиной плащи, заменившие лëгкие летние накидки, были настоящим спасением во время патрулирования на тракте.

Бертрана с Эсташем чаще всего оставляли при Робере, но иногда ставили к другим рыцарям, если сопровождение обоза требовало усиленной охраны. Братьям, которые были самыми молодыми в командорстве, и оттого гораздо чаще других назначались на дежурства и буквально не вылезали из сёдел, начало казаться, что они уже насквозь пропитались водой и пробирающим до костей холодом. Тихое сельское командорство с его неспешным распорядком, жарко натопленным очагом в трапезной, уютным тюфячком в келье и кубком подогретого вина на ночь стало казаться родным домом, к которому стремишься всей душой.

Но всё имеет свойство заканчиваться, и первая зима юных тамплиеров подошла к концу. Всё чаще в февральском небе отвоёвывала место лазурь, всё жарче припекало солнце. Работа стала легче и приятнее, но её не стало меньше. Собирались налоги и подати, пересчитывалась снедь в погребах, выдавались займы и принимались на сбережение крупные суммы, вёлся строгий учёт пожертвований Ордену. Без устали Робер со своим неизменным сопровождением мотался в соседние командорства, увозил договоры и учётные записи, возвращаясь с приказами и распоряжениями.

Поэтому, когда отчего-то брызжущий радостью молодой рыцарь в очередной раз влетел в келью сервиентов и велел после обеда и молитвы собираться на выезд, только что вернувшиеся с тракта Бертран с Эсташем мученически подняли глаза к потолку.

— А не завтра с утра?

— Нет, срочно. Утром ещё надо было, да вы в патруле были. Ну, не делайте такие рожи, вы не представляете, куда мы едем! Там и накормят, и напоят ничуть не хуже, да и поглазеть будет на что! Когда доедем, естественно. Дня три пути. Поживее!

Заинтригованным Бертрану и Эсташу не оставалось ничего, кроме как поторопиться.

Лошадей сильно не гнали, давая войти в ритм. Плотно пообедавший и повеселевший Эсташ покачивался в седле, насвистывая незатейливый мотивчик.

Бертран тоже находился в благодушном настроении после здоровенного кусменя рыбы. Поравнялся с Робером и спросил:

— Так и куда мы рванули, будто на пожар, брат Робер?

Робер оживлённо закивал.

— Представляешь, вызывает меня командор и приказывает взять вас и выезжать со срочным пакетом самому Великому магистру, только не передать по цепи, а самолично отвезти в Эг-Морт **. У меня и распоряжение командора на этот счёт есть, — Робер хлопнул по сумке, — чтобы нас принимали, кормили-поили, обеспечивали на ночёвках всем необходимым. Интересно на другие командорства посмотреть. И на Эг-Морт. Он огромный! Судоходный канал прорыт прямо в Средиземное море. А на башне Луи маяк высотой сто локтей! Говорят — там такие крепостные стены строятся толстенные! И ещё есть дверь, которая запирается какими-то внутренними штырями, никаких замков снаружи, которые можно сбить! Таких нигде ещё нет. Представляешь? Может, даже Великого магистра увидим. Он, вообще-то, всегда почти в своей резиденции на Кипре, во Францию год как приехал по делам, а скоро снова отбывает на Кипр. Вдруг повезёт?

Перекусить и отдохнуть остановились на сухом пригорке, немного отъехав от тракта. Брат Робер, являя истинно братское отношение, разложил на земле под общую трапезу свою салфетку для еды ***. Бертран в очередной раз подумал, что с рыцарем им исключительно повезло — при всей любезности, ровней белоплащные тамплиеры своих неблагородных братьев не считали.

Подкрепившись сыром и вином, Бертран улёгся на плащ поудобнее и довольно прижмурился, глядя в небо. Робер прав, это не от деревни до деревни купцов сопровождать — почти всё побережье проехать! Бертрану было радостно и легко, словно ему снова семь лет и отец впервые взял его с собой в Нарбонну. А Эг-Морт гораздо дальше, можно будет столько всего увидеть по пути! И правда интересно. Ещё бы в Париж съездить… Говорят, что у тамплиеров там огромный квартал, обнесённый стеной помощнее, чем у иных замков! А в стене — окошечки для посетителей. Бертран повернул голову и принялся беззастенчиво использовать образованность брата Робера.

— А почему на свитках воск разноцветный и печати разные?

Робер тронул перекидную суму, бережно заправив внутрь краешек документа, который как раз и демонстрировал круглую зелёную печать с изображением купола и надписью MIL TEMPLI SAL.

— Смотря чья печать. Это печать нашего командора. У других рыцарей, занимающих высокие должности, свои печати. Здесь — видишь? — купол, это Храм Соломона, а надпись на латыни гласит «Воинство Храма Соломона». Такие изображения очень распространены, есть печати с разнообразными символами: изображения святых, аллегорические…

— Какие-какие? — влез уже Эсташ.

— Ну переносное значение: например, может быть изображена звезда, это Stella Maris — Дева Мария как путеводная морская звезда.

— А-а.

— У капеллана — вот, видите? — овальная печать. А с цветом совсем просто: зелёный воск — это передача имущества, договоры купли-продажи, долгосрочные договоры; жёлтый — переписка или договоры краткосрочные; если это копия документа — то печать будет коричневой; а чёрный обозначает бумаги с жалобами, спорами и протестами. У меня сейчас только с жёлтыми печатями и с одной зелёной: отчёты командора о собранной подати и выданных ссудах да одна дарственная Ордену на виноградник от местного сеньора. Ну и срочный пакет. — Робер потрогал грудь. — Он с красной печатью, хотя я не понимаю. Это только дела по Уставу или связанные с правосудием, но у нас никаких скандалов в командорстве не было.