Рыцарь Храма Соломона

Глава 6. Дорожное происшествие

Ожидая на оживлённой площади​ Робера с Бертраном, Эсташ успел поулыбаться проходящей мимо миленькой служаночке, покрасоваться перед стайкой мальчишек и поговорить с группой храмовников, отбывающих на Кипр, — словом, время провёл с пользой. ​Потом мысли были заняты плотным обедом с отличной свининой и свежим вкусным пивом, потом он уговорил Робера при отъезде из Эг-Морта проехать поближе к гавани, посмотреть на корабли — виллан, он никогда не видал таких громад. Поэтому не сразу заметил странное поведение Бертрана. Тот был молчаливый, задумчивый и какой-то печальный.

— Брат Робер, что-то случилось, когда вы отдавали пакет? — улучив момент, спросил Эсташ.

Робер пожал плечами.

— Да нет, совершенно ничего интересного. Отдал все письма, мне в ответ кучу насовали — надо будет по пути завозить. А что?

— Да брат Бертран какой-то странный…

— А. Ну так расстроился, наверное: мы ж думали Магистра увидеть, а нас просто провели к рядовому брату, документы забрали, новые вручили да и выставили вон — велели поторапливаться в обратную дорогу.

Эсташ поудивлялся, но скоро выбросил странности Бертрана из головы, к тому же хандрил тот ​недолго. Уже через сутки, разгорячённый скачкой, он начал улыбаться — сначала скупо, словно забываясь, потом чаще, а к концу пути стал прежним братом Бертраном.

До Перпиньяна оставалось рукой подать, вечерело, и Робер поторапливал их, ​ чтобы успеть до темноты.​ Вдруг он насторожился, поднял руку и натянул поводья.

— Слышите? Где-то совсем недалеко раздавался звон стали и крики.

— Вперёд! — безапелляционно скомандовал Робер и пустил коня вскачь.

Эсташ проглотил замечание о том, что сначала надо бы узнать, как обстоят дела, а потом нестись сломя голову на помощь не пойми кому — может, две банды разбираются? — ​ и припустил за рыцарем. Следом сорвался в галоп Бертран. ​

Из-за поворота дороги ​они влетели прямиком ​в гущу боя: посреди дороги лежала перевёрнутая на бок повозка с перепуганной, силящейся встать лошадью — похоже, пытались оторваться и не справились на повороте; ​группа разномастно вооружённых людей расправлялась с другими — по всей видимости, охраной важного господина, путешествующего в повозке. ​Эсташу показалось, что нападающих очень много, хотя на самом деле их было всего человек десять. Но обороняющимся и этого было за глаза — один уже лежал на земле, оставшиеся четверо отчаянно отбивались, всё время пятясь, двое из них были ранены.

​ – Рутьеры*, — выдохнул Робер, на ходу выхватывая меч. — К бою!

Внезапное появление на пустой вечерней дороге трёх вооруженных всадников внесло сумятицу в кипящий бой, но опытные головорезы и не думали бежать. Они даже не дрогнули, почти мгновенно перегруппировались и бросились на нового противника, оставив пару человек биться с теми, кто сопровождал карету. Вот тут-то Эсташ и осознал в полной мере простую истину, которую в них вбивал брат Гийом тренировками до полуобморока.

«Вы поймите, дурни, когда бьёшься — думать не успеваешь. Особливо ​по первости. Руки-ноги сами всё делают, что умеют — то и делают, чему их научили, что привычно. ​И моя задача — сделать так, чтобы они у вас работали, пока вы сами внутри визжите от ужаса. А то, что вы сейчас с ясной головой размышляете, что встанете вот так да отобьёте меч вот этак — всё из головы вылетит в первую же секунду».

И правда вылетело. Потому что Эсташ даже не понял, как заученным, сотни раз повторëнным движением откинул плащ и мгновенно выхваченным ​ мечом перерубил древко нацеленного в грудь копья, вторым махом развалив нападавшего от плеча до грудины. Рядом достал кого-то Робер.

Обороняющиеся победно взревели и налегли с тылов. Эсташ упоённо орал, ругался, крутился вместе с конём, удачно отбивая удары щитом и нанося свои, когда вдруг сообразил, что не видит Бертрана. ​Он оглянулся, выругался ещё затейливее и резко дёрнул коня в надежде успеть. И успел, в последнюю секунду успел, снеся голову бандиту, подступавшему к отчего-то пешему Бертрану. Эсташ разгорячëнно огляделся, но воевать больше было не с кем, охрана добивала двух последних оставшихся в живых бандитов. А Бертран так и продолжил стоять — бледный, с широко распахнутыми глазами.

— Эй, ты как? — Эсташ пробежался глазами по Бертрану и пошарил взглядом по земле вокруг. Ага, меч вон валяется — выбили, но двоих зарубить успел.

— А почему пеший? Ты с коня упал, что ли?

— Д-да, ему в грудь копьём ударили, пейтраль ** защитила. Но он на дыбы встал, я и грохнулся. Думал — всё.

— Сейчас. — Эсташ подъехал к Бертранову коньку, который, ничуть не тревожась затихающей бойней, щипал на обочине траву, и подвёл его к приятелю. — Держи, вон наш Робер уже в любезностях рассыпается, может, и нам благодарностей достанется. Зря мы, что ли, тут головы всяким бандитам сносили?

Бертран медленно, как-то сонно перевёл взгляд с Эсташа на тело у ног, сглотнул, зажал рот руками и метнулся в сторону. Эсташ качнул головой и огляделся: Робер уже открыл дверцу кареты и помогал выбраться зарëванной девице. Что-то успокаивающе говорил своим бархатным голосом и вообще выглядел совершенно спокойно. В отличие от Бертрана, который, пошатываясь, вытирал рот.

— Ты чего? По голове ударили или в живот?