Рыцарь Храма Соломона

Глава 17. Горизонт

– Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Бертран, пребывающий последнее время в чëрной тоске, поздно заметил засаду, да и не ожидал. Робер, коварно залучив его в свою келью под предлогом помощи в мелкой починке брамицы, зажал в угол и, выпятив челюсть, вытряхивал из него правду.

— Я ничего не хочу, — угрюмо открестился Бертран.

— А я очень хочу послушать. Ходишь сам не свой, не улыбаешься, по углам шепчутся...

— О чëм?

— О том, что это всё-таки ты организовал побег Жослена.

— Да с хрена ли?! — взвыл и так обиженный на весь свет Бертран. — Я его даже не знаю! Он дворянин, он из Бордо, он на Кипре девятый год! Да он старше на одиннадцать лет! Он когда из Франции выезжал, я ещё к первому причастию не ходил! Я с ним даже словом ни разу не перекинулся! Я вообще спал в общей спальне, когда они бежали! Вот кто эти слухи распускает — тот и помог бежать. А Сержио я вообще терпеть не мог.

Робер кивнул.

— Потому что Эсташ с ним дружил? Я-то лично думаю, что ты Эсташа прикрываешь. Они с Сержио последнее время не разлей вода были. Но это полдела. Какого дьявола вы мне не сказали? — В голосе Робера вдруг прорвалось возмущение. — Ну Бертран! Это надо быть такими идиотами! Ты почему ко мне не пришëл? Я бы тебе свою флягу отдал — монастырь не в походе, я мог пока и одной обойтись, а новую через полгода попросил бы. Я вообще ни с Жосленом, ни тем более с Сержио не знался. Бертран уныло качнул головой.

— Ещё и тебя втягивать?

— А! Так всё-таки правду говорят!

Бертран только рот открыл — это надо же так попасться!

— Робер…

— Да ладно, молчи.

— Я тебе клянусь, что из тюрьмы я их не выпускал! Это кто-то другой. Я правда просто отдал им воду. Ну не хочу я видеть, как своим же руки крутят. И Эсташ… А ещё и тебя подставлять.

— То есть прикрывать меня можно было, а в случае чего обратиться за помощью — нельзя?

Бертран отвёл глаза и вздохнул. Не сознаваться же, что червячок сомнения точил — вдруг Робер принципиально откажется помочь. Новые благородные друзья, беседы о высоком… Что ему приземлённые беды каких-то слуг.

— Чего теперь…

Но Робер, оказывается, только подступил к главной теме разговора.

— Мне другое интересно. Болтают, что ты на самом деле не то благородный, только скрываешь своë происхождение, не то незаконнорождённый, и тебя просто отец-дворянин не признаëт пока. А вот как признáет… Поэтому так мягко отнеслись и от столь серьёзного обвинения отмахнулись. Рыцарей ведь и правда мягче наказывают, хотя и утверждают обратное. И грамоту ты знаешь… Мог бы белый плащ носить и грязной работы не касаться. Так как? Ну уж мне-то мог бы и сказать! — Робер обиженно поджал губы.

Бертрану поплохело.

— Н-нет. Глупости какие. Я простой лавочник. Кто такое болтает?

— Ну-у… Пара человек.

Бертран отчаянно затряс головой и упëрся намертво, как Робер его ни пытал.

Подловить момент и застать Магистра одного было очень трудно, но через неделю Бертран справился с этой задачей.

— Мессер, можно обратиться?

Магистр удивлëнно глянул на Бертрана, топтавшегося с ворохом свитков у его стола.

— Да?

Бертран оглянулся ещё раз, убеждаясь, что никого рядом нет.

— Откуда ходят сплетни, что я благородный? Кто-то знает и распускает слухи.

Улыбка чуть тронула губы Магистра.

— Ну, допустим, я.

— А… Зачем это? Это же ложь!

— Во-первых, не ложь. Во-вторых, если делать, то делать. Ты что, собрался до конца жизни чёрную работу выполнять и на побегушках быть?

— Но… А что я могу?

— Я же говорил тебе, что есть лазейка. Если выясняется, что в сервиенты пошёл дворянин, из скромности скрывший свою родословную, то ему выдаётся белый плащ. То же самое, если отец-дворянин признает незаконнорождённого сына после того, как тот уже поступил в Орден.

— А-а-а… И кто меня признает?

— Есть очень дальняя обедневшая ветвь моей семьи с другой фамилией. Глава рода приходится мне даже и не понять кем. Наследников нет, да и наследовать, кроме дворянства, нечего. За определённый дар он согласен оформить тебе документ. Ему безбедную старость, тебе — дворянство. Полагаю, к следующей весне этот вопрос будет решëн. Дворянина же я могу взять личным оруженосцем. И через несколько лет безупречной службы имею право произвести в рыцари. Да, это не быстро, несколько лет, может, даже лет десять, но куда торопиться? Поэтому, будь добр, не встревай более ни в какие сомнительные происшествия! Твоя репутация должна быть безупречна!

— Не надо, я не хочу! Это же… Мне и так хорошо, я всем доволен! Ну какой из меня рыцарь?

— Сейчас никакой. Лет через десять — будешь отличным. Магистр встал и заходил по комнате. — Если ты думаешь, что рыцарство — это привилегия, то ты ошибаешься. Сначала — это долг, а потом уже привилегия. Ты должен идти к великой цели и вести за собой других. В первых рядах идти. Это тяжело и опасно, но именно это и называется быть рыцарем. А у рыцаря-храмовника одна цель — Храм. Мы должны отвоевать его, должны возродить Иерусалимское королевство. Я добьюсь нового крестового похода, мы вернём всё утраченное. И когда мы войдëм в наш Храм, ты будешь рядом со мной. Это долгий и тяжёлый путь, но наш долг следовать ему. Это наш крест, наше мученичество, в знак которого кресты на наших плащах — красного цвета.