Рыцарь Храма Соломона

Глава 18. Тени минувшего

Выступали после утренней молитвы и раннего завтрака, поданного по случаю отбытия войска раньше на пару часов. Бертран ещё раз пробежался руками по ремешкам сбруи, поправил попону, вскочил в седло и занял своё место в строю. Войску предстоял трёхдневный переход до Фамагусты, откуда они уже кораблями переправятся в Айас — Золотой порт многих кораблей, жемчужину Киликийского царства, как цветисто высказался Робер.

Конечно, верховые налегке преодолели бы этот путь быстрее, но войско в полной выкладке, обременённое пешими лучниками и слугами, обозами с крупами и мукой, гружëное чашками-ложками-котлами, фуражом для скота, тюфяками для сна и палатками двигалась много медленнее.

Железная змея, ощетинившись пиками, медленно ползла вдоль побережья. Позвякивали латы, трепетали флажки на копьях, ржали кони и поскрипывали колёса телег. Сотни копыт поднимали пыль из прожаренной желтоватой дороги. Ярко-синяя полоса справа дразнила, манила и обещала прохладу, но пути прохождения войска не достигала.

Бертран в очередной раз закашлялся и с ненавистью глянул на палящее солнце. Пыль забивала ноздри, льняная рубаха под доспехами была насквозь мокрая, макушку через железный шишак и поддоспешную шапку нещадно пекло. Едущий рядом брат глянул на него, вытащил из седельной сумки и перебросил ему отрез тонкого белого полотна.

— Новенький? На, держи. Смотри на меня. — Храмовник быстро размотал со своей головы точно такой же лоскут, снова медленно обернул ткань вокруг головы и свободный конец подоткнул так, что нижняя часть лица оказалась скрытой под материей. — Только сначала тот кусок, которым лицо укроешь, водой намочи. Особо не приветствуется, но в походе разрешено.

Бертран, внимательно следивший за руками, справился с первого раза, укутав страдающую от жары голову в белое прохладное облако, и благодарно кивнул доброму самаритянину. Переход стал сносным.

Вечером на привале, установив палатку драпьера вместе с Жаном — его сервиентом, обиходив на пару с ним всех коней рыцаря и своих, получив у походного котла свою пайку и плотно отужинав, Бертран пошëл искать Робера. Он мог побиться об заклад, что тот уже собрал вокруг себя разинувших рот храмовников и рассказывает очередную где-то вычитанную историю. Рыцари, как правило, в таких посиделках не участвовали — они и сами знали всё, что рассказывал Робер, а вот чëрная братия просто обожала вдохновенного рассказчика за бесконечное количество чудны́х историй, хранящихся в его голове. Чутьë не подвело: Робера уже уволокли к костру, заботливо усадили на удобную корягу, сунули в руки кубок и окружили плотным кольцом. Бертран усмехнулся и ввинтился в кружок слушателей, ища свободное место.

— …Остров, на котором мы сейчас находимся, просто сказка, здесь творилась история, понимаете? Эта земля видела тех, о ком написаны книги. Счастье даже просто ступать по камням Кипра.

— Я слышал, что здесь добывают медь *, поэтому так назвали остров, — встрял один из слушателей.

Робер категорично замотал головой.

— В корне ошибочное мнение! Просто залежи металла на острове очень обильны, и скорее, это руду назвали в честь острова. Древние эллины своим богам давали множество имён. Была у них такая богиня любви и красоты Афродита. Её называли также Пафия, Киферия, Морфа, Киприда, и ещё много других имëн имелось. По легенде, деву породило море. Обнажённая и прекрасная богиня любви Киприда вышла из пены морской, укрытая только в золото своих волос, и нога её ступила на земную твердь как раз на этом берегу. Поэтому её именем и называется остров.

Бертран краем глаза заметил нездоровое шевеление в рядах увлечëнных слушателей, оглянулся… И тоже поспешно стал отползать от света костра, постаравшись стать незаметным: позади рассказчика со зверским выражением лица стоял маршал.

— Бр-р-рат Робер, — прорычал маршал, — какими языческими бреднями вы забиваете голову неграмотной братии?

Робер вскочил, оглянулся и втянул голову в плечи.

— Я… Это просто история острова, мессер.

— Я советую выбрать другие истории, брат. А я послушаю. — Маршал махнул рукой, кто-то тут же услужливо подстелил на землю сложенное покрывало.

Робер нервно покосился на сановника, вздохнул и с заминкой продолжил, тщательно подбирая слова и темы историй. Хотя, на взгляд Бертрана, в исполнении Робера увлекательным был бы даже поход на кухню за кашей.

— Город, в который мы направляемся из Фамагусты, — древнейший и очень значимый порт. Сам Юлий Цезарь… — Тут Робер снова покосился на маршала. — Это был великий римский правитель и полководец, язычник, н-да… Так вот, даже он боролся за этот порт — ворота в Персию. Сейчас Айас кормит всё Киликийское Армянское царство. После падения Антиохии и Акры это последний христианский порт по ту сторону моря. Через него в Европу идут бирюза, янтарь, рубины и многие другие драгоценности, шерсть, кожа, металлы разного рода, вооружения, специи… Говорят, ювелиры Айаса — настоящие мастера, и украшения, выходящие из-под их рук, — совершенны. Из далекой северной страны везут роскошные, переливающиеся на солнце меха. В Айасе можно встретить купцов из Испании, Франции, Англии, Персии, Индии, Катая **, Аравии. Особенно многочисленны итальянцы — генуэзцы и венецианцы, они зовут порт Лайяццо. Лет тридцать назад некто Марко Поло отправился оттуда в Катай. Он очень много и интересно описывает, что видел, а этот порт рисует как сердце торговли на востоке. «И кто бы ни желал путешествовать на Восток, так или иначе станет торговцем этого города». На самом деле здесь, на Востоке, почти о каждой точке, о каждом поселении можно рассказывать бесконечно. Города стоят на руинах древних городов, а те, в свою очередь, основывались на руинах ещё более древних своих предшественников. Например, следующий наш привал перед Фамагустой будет потрясающим местом. Аликес *** — место легендарное, библейское. Раньше носило имя Китион в честь Киттима — внука Ноя; по преданиям, он жил именно тут. Вы можете себе представить? Внук библейского Ноя! А ещё там есть Церковь Святого Лазаря — да-да, того самого Лазаря, которого воскресил Спаситель! Из-за гонений Лазарь покинул Иудею и нашёл пристанище здесь, на Кипре. Апостолы Павел и Варнава сделали его первым епископом Китиона. Когда островом владели арабы, могила Лазаря была утрачена, а потом нашлась. Византийцы возвели над его могилой церковь. Она и сейчас стоит в Аликесе.