Рыцарь Храма Соломона

Глава 19. Прошлое

Предисловие от автора

Ну… Надо сказать, наверное. Самые сложные для меня главы. Дело в том, что информации по деятельности тамплиеров в Киликии этого периода очень мало. О-о-очень мало. Архивы Киликийского царства в большинстве своëм были уничтожены захватчиками. И не только архивы. Мне печально думать, сколько прекрасных поэм и романов навсегда утрачено, сколько важнейших исторических свидетельств от непосредственных участников кануло в Лету. Целый пласт цивилизации… Возможно, в каких-нибудь библиотеках и архивах лежат манускрипты на старофранцузском или староармянском. Может быть, есть монографии на армянском, французском или английском, например. Но мне они по понятным причинам недоступны. Опираюсь буквально на крупицы информации, которую смогла найти в Сети.

Неизвестен точно даже год, когда Великий магистр отбыл в Киликию — не то 1298, не то 1299. Тогда же там был и Великий магистр госпитальеров с армией. Каковы были размеры войск? Где размещались? Какие конкретно задачи ставили? Ну то есть понятно, что с ханом Газаном о совместном отражении интервенции мамлюков и последующем отвоевании Иерусалима, но конкретно? А Киликию-то по пути защищали, чтоб два раза не вставать, или это одна из главных задач была?

И вот ведь… Историки точно знают, сколько человек было с де Моле, когда он в 1306 году приехал в Париж, но два года в Киликии умещаются в пару предложений «скорее всего, был, скорее всего, вёл переговоры, попутно пытаясь отбить назад крепости». Суперинформативно.

Что стало с защитниками крепости Рош-Гийом, павшей под натиском мамлюков, и с теми, что принадлежали Госпиталю? Какова вообще была численность гарнизонов, и из кого набирались тамплиеры? Это были французы или это были армяне, вступившие в Орден? Отбили крепости или нет? Что именно делал магистр в Армении? С кем встречался, до чего договорились?

Очень сложные были отношения внутри самого армянского общества: собственно, франкам благоволили только верхушка и католикос, общество в целом относилось с тамплиерам и госпитальерам не очень (католики, как никак, и вообще те ещё жуки: пока существовало Антиохийское княжество, тамплиеры в составе его войск дружно нападали на Киликию с целью оттяпать себе кусочек послаще. С такими союзниками и врагов не надо). Случились ли прямые переговоры с монголами, или всё ограничилось обменом письмами? В книгах, которые я нашла, об этом периоде говорится вскользь и буквально парой строк. Европейские авторы обходят молчанием этот период и, подробнейшим образом описывая подоплёку интриг в Европе (буквально по дням), деятельность в Киликии как-то выпускают из вида; армянские авторы ордены не жалуют и, описывая этот период, тоже либо обходят молчанием их деятельность, либо отделываются парой строк. Причём ордены рассматриваются как представители европейских государств и папы, хотя это неверно. К этому времени ордены стали совершенно самостоятельной силой, по мощи равной государствам. Короче говоря, в следующих главах по таймингу и структуре событий я не опираюсь вообще ни на какие источники и вру, вру, вру))) И прошу читателей иметь в виду, что я не диссертацию защищаю, а развлекаюсь написанием конспирологического романа в историческом антураже.

***

Полюбоваться ещё и Фамагустой романтичному Роберу не дали: монастырь спешил, и тамплиеры прямо с марша загружались на корабли. Бертрану было жалко и кислого Робера, и Эсташа, совершенно убитого необходимостью снова лезть в проклятую посудину. Но никакое дружеское участие не помогло сдержаться: при виде корабельного трапа у Эсташа сделалось такое лицо, что Бертран не выдержал и засмеялся. Отросшая, оформившаяся борода придала Эсташу, вопреки благостным размышлениям Святого Бернара *, откровенно бандитский вид, и жалобное выражение на его лице смотрелось комично. Эсташ одарил бессердечного приятеля свирепым взглядом и, как кинжал, выдернул из седельной сумы корень имбиря.

Несмотря на огромное количество людей, лошадей и поклажи, погрузка на корабли шла чётко, быстро и спокойно. Рядом так же слаженно поднимались на борта своих кораблей госпитальеры.

Бертран в отличие от приятелей замотанный до крайности поручениями драпьера, страстно мечтал о блаженном времени отдыха на корабле, когда можно просто упасть куда-нибудь в уголок и не шевелиться. Последние полсуток он мотался между портом и Домом храмовников в Фамагусте, как челнок на ткацком станке, спешно докупая всё, что необходимо по списку. Драпьер озабоченно хмурился, сверялся со своим списком, кивал и отправлял по следующему поручению. И быстро, быстро! Корабли грузятся! Магистр тоже ещё не поднимался на корабль. Бертран мельком видел его: расположившись в одной из приёмных комнат Дома, тот беседовал с каким-то рыцарем.

— Магистр, — шепнул ему такой же взмыленный Жан.

Бертран посмотрел на него, как на дурака, и удивлённо ответил:

— Ну. Я знаю.

Жан заулыбался и мотнул головой.

— Да не наш! Госпитальеров. Гийом де Вилларе.

Бертран с любопытством глянул через плечо ещё раз. Рыцарь лет шестидесяти, подтянутый и крепкий, с тонкими чертами лица, держался с великим магистром Храма свободно и на равных. Ну да, похоже на то.

И вот когда хлопоты были окончены, Бертран счастливо вытянулся на своём месте на нижней палубе и уснул как убитый. Ни суета и крики команды, выводившей судно из гавани, ни качка не могли помешать его сладкому сну. И проснулся он свежим, бодрым и голодным. А после молитвы и завтрака опять можно было отдыхать! Ну а что ещё делать на корабле пассажирам? Только любоваться морем.