Рыцарь Храма Соломона

Глава 25. Переговоры

После утренней молитвы Гуго вместо тренировки приказал идти назад в отведённые импокои.

— Без лишних глаз будем учиться, ещё не хватало при царском дворе позориться.

Бертран пропустил уже привычный намёк на то, как не повезло несчастному рыцарю с оруженосцем, и уточнил:

— Как мы будем тренироваться в покоях? Мы же всё там разнесëм.

— Тренироваться можно не только с оружием. Чтобы вести себя достойно моего оруженосца, нужно и без оружия много знать. Слишком много. То, что боец из тебя никакой, я уже понял, посмотрим, насколько плох ты в элементарном этикете. Подозреваю, что коня завести в гончарную мастерскую, что тебя в зал советов — результат будет одинаковым. Бесполезный урок.

Бертран изобразил восторженное внимание и с максимальной почтительностью спросил:

— А вы сами, драгоценный брат, видимо, часто пропускали подобные уроки, да?

— Что-о?!

Бертран всё тем же подобострастным тоном пояснил:

— В Уставе сказано, что истинный рыцарь Христа обязан вести себя с сервиентами уважительно. Не наблюдаю у вас сего, драгоценный брат.

Гуго опешил на мгновение, хищно прищурился и ласково осведомился:

— Через день капитул, забыл? Давно не пороли?

— Давненько, мессер. Я всегда готов принять от капитула всё, что посчитают нужным старшие братья. Верю, что магистр со всем вниманием отнесётся к вашим жалобам и сделает верные выводы, — смиренно сообщил рыцарю Бертран.

В игру «доведи противника до осатанения» прекрасно можно было играть вдвоëм. Гуго бешено раздул ноздри, прикрыл глаза, вдохнул, выдохнул.

— Я когда-нибудь убью тебя, — сообщил он уже спокойно. — И скажу, что так и было. Так. Не делай такого угождающего и глупого лица. Никогда более! Не позорь орден своей торгашеской угодливостью, лавочник! Только спокойное достоинство должно исходить от тебя. Лик воина Христова должен быть чист, спокоен и благообразен. Непозволительно показывать окружающим свои чувства.

Бертран фыркнул и открыл уже рот осведомиться, почему тогда сам рыцарь регулярно впадает в гнев, но тот опередил его, дал подзатыльник и рявкнул:

— Молча слушай, сопляк! Не пререкайся! Второй раз повторять не стану! Лицо!

— Что «лицо»?

— Приличное сделай — серьёзное и строгое!

Бертран постарался. Гуго, раздувая ноздри, плотоядно осмотрел его.

— Не так трагично. Выглядишь, как будто у тебя кишечная хворь. Ладно, сойдëт пока что. Дальше. Как ты ходишь?

— Нормально я хожу, — возмутился Бертран. — Как можно ходить-то неправильно?!

— Давай, пройдись до той стены.

Бертран сделал шаг.

— Стоять. Подбородок. — Гуго пальцем чуть приподнял Бертрану подбородок. — Голова должна быть выше, для этого надо расправить плечи. Подними плечи вверх, отведи назад, опусти.

Бертран выполнил требуемые манипуляции — шея вытянулась сама собой, подбородок высокомерно задрался.

— Так и ходи. Башкой своей тупой сильно не верти — слегка поворачивай вправо и влево.

— А воевать как, простите?!

— Потом научишься сочетать. Надо всегда быть настороже, но достоинства не терять. И с кем ты собрался тут воевать? На поле боя и в пути от тебя требуется быть начеку, хорошо биться и оставаться живым. Там можешь себя вести хоть как. А вот на приёме в царском дворце будь любезен достойно нести звание моего оруженосца.

— Гордыня — смертный грех, брат. Я в ордене уже пятый год, никого ещё не опозорил. И ходил как надо, и поручения нормально выполнял, — не мог заткнуться Бертран.

Ругаться с рыцарем вошло в привычку.

— Не надо равнять своего бывшего худородного, нищего, как церковная мышь, рыцаришку, у которого у самого ещё молоко на губах не обсохло, с адъюнктом Великого магистра.

За Робера стало так обидно, что кулаки сжались сами собой.

— Робер — прекрасный рыцарь! Отважный, благородный и очень умный! Он столько всего знает! И он хороший воин!

Гуго снисходительно глянул на Бертрана.

— Он не плохой воин, но и не отличный — средний. Молодой, тонкий, мощи пока мало, в бою с ним я даже не вспотею. До хорошего рубаки махать и махать мечом. А что касается знаний и благородства… Оно было бы хорошо, если бы он родился первенцем. Или умел применить таланты, чтобы занять положение в ордене или при дворе. Зачем ему это там, где он сейчас? Это в сказках благородство и пылкость вознаграждаются. В реальной жизни мало много знать, надо ещё уметь применять знания. Иногда лучше вообще прикинуться неучем и дураком. Благородство в высоких кругах тоже вещь сомнительная, может выйти боком. Гораздо полезнее умение заводить связи. Там же, где он сейчас, нужна только удача и умение убивать и не быть убитым. А так просто сгинет ни за грош.

— Все дураки, кто сейчас там воюет? — зло прищурился Бертран.

— Я этого не говорил.

Бертран угрюмо уставился в пол. Наконец вздохнул и глухо сказал: