Рыцарь Храма Соломона

Глава 30. Барон де Латр

— Брат.

Бертран, передававший слугам мелкие распоряжения Гуго, нога за ногу возвращался к рыцарю. Тот сегодня разбирал корреспонденцию и был особенно не в духе. Несчастный писарь держал ответ за всë — за Кипрского короля, железной хваткой вцепившегося в горло Храму и Госпиталю в стремлении отменить привилегии, дарованные орденам его предшественником; за папу Римского, увещевавшего все стороны становящегося уже неприличным конфликта пойти на мировую; за итальянских купцов, вертевшихся как грешники на сковородке и не желавших ссориться из-за религиозных войн с магометанскими поставщиками пряностей.

Попадаться рыцарю под горячую руку Бертрану не хотелось, но Гуго, отпускающий едкие комментарии, был остроумен и фееричен, и Бертран размышлял, как бы так погреть уши, не попадаясь гневливому начальству на глаза. Негромкий оклик прервал размышления — его нагонял брат Жослен. Бертран удивлённо приостановился:

— Приветствую, досточтимый брат. Сердечно рад вновь видеть вас. Могу я быть чем-нибудь полезен?

— Жарко сегодня, давай присядем, отдохнëм. — Простецкое лицо брата Жослена лучилось благодушием, когда он за локоть потянул Бертрана к лавке у окна. И чего надо скользкому гаду? У-у-у, рожа бесстыжая! Бертран осторожно присел рядом.

— Как дела у тебя? Бертран аж рот открыл.

— А… Да… Благодарю, брат, с Божьей помощью.

— Привык к Кипру? Приятельствуешь с кем?

Бертран пожал плечами.

— Привык. А приятели в Киликии остались.

— Ну, молодого народу на Кипре много, не сиди сычом подле Гуго, скиснешь.

— А… М-да, спасибо, брат. Да чего ж тебе надо-то?!

— Скажи-ка, дорогой, а брат Гуго когда будет разбирать почту из Европы?

Бертран замялся, соображая, не выдаст ли он какой тайны, ответив. Да вроде нет. Пока ничего конкретного не спрашивает ведь… А то, что корабль из Франции пришёл, так то всем известно.

— Не тушуйся, я же сам её и привёз. Просто вчера по срочному делу отвлекли, не успел я с Гуго повидаться.

— Сейчас разбирает.

Жослен комично взмахнул руками.

— Ах, какая неприятность, уже разбирает. Отвлекли меня, как невовремя отвлекли! Ты, вот что, драгоценный брат… Погуляй где подальше покамест. В сад сходи вон, полюбуйся на розы.

— В смысле «на розы полюбуйся»? Я и так задержался, меня брат Гуго в порошок сотрёт.

— Вот если ты ему сейчас под руку попадëшься, обидит обязательно.

Бертран упëрся.

— Да никуда я не пойду! В первый раз, что ли? А вот если загуляю, тогда точно «обидит».

— Да за тебя я не переживаю, тобой любой подавится, и драгоценному брату Гуго несварение тоже вполне грозит. А он мне дорог, друг детства как-никак. Характер у него горячий, голос громкий, а нынче самые малые оконца по жаре все отворены. И его неосторожные слова донесутся до ушей Магистра быстрее, чем сорвутся с уст.

— Какие слова? — Бертран непонимающе нахмурился.

Чего пристал? Ерунду какую-то несёт. Жослен меж тем споро зашагал по коридору, Бертран упрямо двинулся за ним. Жослен приостановился, взял Бертрана за локоть, развернул в другую сторону и слегка наподдал коленом.

— Сказано же — погуляй. Это приказ. Розы, говорю, удивительно хороши сегодня. У северной стены особенно. А я схожу к драгоценному Гуго вместо тебя. Не переживай, Гуго я скажу, что встретил тебя и отослал с поручением.

Ничего не понимающий Бертран остался один посреди коридора. Да какого дьявола… Оконца отворены, говоришь? Розы хороши? Бертран сосредоточенно прищурился, соображая, какая стена северная. И быстро направился на улицу. Оглянулся, поднырнул под пышно разросшуюся лозу, сплошным ковром укрывающую каменную кладку внутренней ограды с небольшой калиткой в уединённый садик. К окну библиотеки, где имел обыкновение располагаться Гуго, проскользнул на цыпочках. Не хватало хрустнуть веткой и предстать во всей красе. Голос над головой раздался до того неожиданно, что Бертран аж присел, поначалу решив, что обращаются к нему.

— Отдохни. Придёшь после обедни.

— Да, брат.

Шаги, хлопок двери — ага, писаря тоже отпустили. Что-то разбилось.

— Кувшин чем провинился? — лениво прозвучал спокойный голос Жослена.

— Проходимец! Смерд! Виллан неотёсанный! — Гуго не то шипел, не то свистел.

— Гнев — смертный грех, брат. И в умном человеке твоего сана вообще неуместен. Дошёл до письмеца? Вовремя я.

— Знал, да?

— Разумеется. Я и привёз. Ты уж хватил. Хороший парень, я понаводил справки: не дурак, хваткий, грамотный, обходительный, трудолюбивый и не чванливый. Прочие братья отзываются о нём очень хорошо, один ты недоволен. И что ты так нервничаешь? Ну знал ведь? Когда ещё разговаривали.

— Одно дело знать, другое — бумаги в руках держать! Подумать только, какое бесстыдство! И ведь особо даже и не скрывают. Латр! Латр, чёрт побери! Впритык к Моле находится!

— Не ори, и у стен есть уши. До таких чинов дожил, а за языком не всегда поспеваешь. Твоя гордыня когда-нибудь доведёт тебя до беды.