Рыцарь Храма Соломона

Глава 34. Дурные вести

Робер прошёл в покои командора и коротко поклонился.

— Вызывали, досточтимый брат?

Командор развернулся к нему и покивал в ответ.

— Доброго дня, брат Робер. Как вам известно, вчера пришёл корабль из Франции.

Губы Робера дрогнули в улыбке. Командор подошёл к столу и отдал ему распечатанное письмо. Ещё раз посмотрел задумчиво.

— То, что письмо по прочтении надо будет сжечь, второй раз напоминать не нужно?

— Мессер, я бываю несдержан в высказываниях и суждениях — грешен, но чужие секреты ещё никогда и никому не разбалтывал. Кроме того, вы можете просто отрывать ту часть писем, что адресована не мне.

Командор покачал головой.

— Нет. Читайте, я позволяю. Ответ постарайтесь написать сегодня и, как и в прошлые разы, не подписывая, придите ко мне дописать ответ.

— Да, брат Жак. Разрешите идти?

— Идите. А, ещё кое-что… Брат Робер, а не приятельствуете ли вы с кем-нибудь из братьев госпитальеров в Колосси?

— А… Э… — Робер от неожиданности растерялся и замялся, не зная верного ответа. Побывавшие в Армении войска Госпиталя и Храма за время похода притёрлись друг к другу, и почти все рыцари заимели себе по парочке если не друзей, то хороших знакомых в другом монастыре. — Не то чтобы приятельствую, но пара добрых знакомых имеется. Приходили слушать баллады. Ну и…

— Ах да, — усмехнулся командор. — Я забыл, что вы, брат, как языческая Сирена, не оставляете равнодушных к таланту, которым так щедро наградил вас Господь. Не сердитесь, друг мой. Просто у меня к вам небольшая просьба. Мне надо, чтобы вы навестили командорство Госпиталя, повидались со своими приятелями.

— Но это же далеко! И только с дозволения и в случае острой необходимости!

— Вы считаете, что я не дам вам разрешения?

— Зачем?

– Отдать письмо их командору Колосси. Из рук в руки, с глазу на глаз, разумеется, и не размахивая письмом, как флагом. Сможете?

Робер растерянно пожал плечами.

— Смогу, наверное. Мессер… Меня гложут сомнения… Мы ничего не замышляем, что может повредить Ордену или Магистру? К чему эта секретность?

Командор изумлённо фыркнул и расхохотался. Потом вытер слёзы из уголков глаз и качнул головой. Прошёлся из угла в угол, остановился напротив Робера и очень серьёзно сказал:

— Иногда я забываю, какой вы ещё мальчишка. Нет, клянусь вам, ничего дурного мы не замышляем против Ордена. Да и против Магистра, пока он не вредит Ордену, тоже. Пока что. Да не меняйтесь так в лице! Скажите, Робер, вам нравится то, что происходит? Без разрешения короля Кипра не может выйти в море ни один корабль; ордены, как обычные люди, платят налоги в королевскую казну, не являясь по сути подданными короля! Или, может, вы испытываете счастье, узнав, что король Франции схватил епископа, смел судить его светским судом и лишь чудом Сессе избежал гибели?

— Брат Жак! Ну не моего это ума дело! Где я, а где короли! Моё дело воевать!

— Ваше дело — служить Ордену там и так, как вам укажет Орден! В данном случае — я. И если Орден считает, что вы должны петь — вы будете петь, а скажет шпионить — будете шпионить. Во славу Ордена. А Орден, к моему огромному сожалению, охвачен разбродом и шатанием. Каждый из нас имеет своё мнение о происходящем и не согласен с другим. Даже я, брат Гуго и брат Жослен не можем договориться, что уж говорить об орденах. Нет ничего проще, чем сломать нас по одному. Подумайте об этом. Жду вас завтра утром. Допишите письмо, возьмёте моё послание командору Колосси… и отправитесь в гости.

— Да, брат.

Робер вышел, спокойно и благообразно прошёл по коридорам, закрыл за собой дверь в келью и только там в ярости пнул стену. Бер-р-ртран! Во что ты меня втравил, чёртов «простой лавочник»!

***

— Мессер.

Запыхавшийся Бертран радостно улыбнулся Гуго. Вернее, спине Гуго, который недвижимо стоял у окна и неотрывно смотрел вдаль.

— Мессер, пришла почта с Кипра? Брат Робер…

Рыцарь как-то механически кивнул.

— Да. На столе. Возьмите.

— Благодарю, мессер.

— Не благодарите. Не за что там благодарить.

Бертран слегка удивлённо пожал плечами, алчно цапнул добычу и поспешил выйти, не беря в голову настроение отчего-то закаменевшего рыцаря. Мало ли… Слишком много забот у досмотрщика Франции и Англии, чтобы беспечно радоваться жизни, особенно в связи с тем, что творится во Франции.

Робер писал, как пел, — увлекательно. Бертран почти воочию видел Кипр, колышущиеся пальмы и строгие неподвижные кипарисы, мелкие бытовые происшествия, встречи и разговоры. Покачал головой на мягкое завуалированное ворчание на старых интриганов — ох, Робер, а мне-то как непросто во всём этом вариться!

Ближе к концу письма стиль вдруг изменился. Бертран остановился, поколебался, но вновь склонился и принялся читать написанное не Робером и адресованное не ему. Гуго разрешал. Говорил — полезно для верного формирования кругозора. Ну, возможно… Бертран, правда, понимал написанное через раз, а спрашивать было отчего-то стыдно.