Рыцарь Храма Соломона

Глава 38. Долги и платежи

Бертран шагал по своим надобностям, когда его внимание привлекли громкие голоса. Голос одного из спорщиков был знаком, и Бертран, недолго думая, свернул в боковой коридор. Вообще, хозяйственные дрязги его напрямую уже не касались, но уж больно скандальный рыцарь был похож на недовольного покупателя, пришедшего предъявлять претензии незадачливому торговцу. Не иначе, солидарность шевельнулась. Или чëрт подсобил, тут как посмотреть.

— Доброго вам дня, драгоценные братья. Отчего вас слышно издалека?

— Брат Бертран, да подтвердите же мои слова! Я выдал нашему брату всё, как положено, надлежащего качества, а он ругается, — обрадовался подкреплению кастелян.

И поспешил наябедничать:

— И с братом распорядителем конюшен у него тоже распря.

С драпьером Бертран знался неплохо с того времени, когда де Вилье ещё не вступил в должность магистра Франции и часть обязанностей его людей выполняли люди Гуго (в том числе и Бертран), поэтому он кивнул и развернулся к раздражëнному рыцарю. А-а. Недавно принятый, совсем молодой, гонористый донельзя. Брат Ксавье, кажется.

— Брат Ксавье, воин Храма со смирением принимает то, что даёт ему Храм. Храм же волен давать то, что посчитает нужным.

Рыцарь набычился и снова принялся излагать претензии. Бертран терпеливо слушал и возражал. Он старался не повышать голоса, но с каждым новым увещеванием его оппонент распалялся всё больше. Кастелян уже просто расстроенно пожимал плечами.

— Брат Ксавье, Устав один для всех. Не положено! Вы получили полное облачение три месяца назад, и оно ещё в хорошем состоянии. Новое можно получить либо через год, либо в том случае, если старое пришло в негодность. И дополнительное вьючное животное для перевозки личного имущества вы тоже получили.

— Это мул! Вы предлагаете моему слуге водить на поводе мула?!

— Брат, свободных рысаков нет, а если будут, их определят под седло тем, кто нуждается больше вас. В Венгрии неспокойно, через неделю Храм отправляет туда отряд братьев, им добрых коней иметь нужнее и важнее. Орден в своём праве. Вы Устав читали?

— А с какой стати вы трактуете Устав так, как вздумается вам?

— Не как мне вздумается, а по букве написанного. Потому что должность такая. Я занимаюсь всеми мелкими недоразумениями. Вы что, считаете, каждой склокой и каждым недовольным должен заниматься лично магистр Франции или досмотрщик Франции? Вы полгода в ордене и постоянно недовольны. То вам животные плохи, то плащ, то исподнего вам не выдали сверх необходимого. Брат кастелян выдаёт всё как положено, и уверяю вас, брат, ваш плащ и прочая одежда столь же добротны, как и у других братьев.

— Это я — мелкое недоразумение?! Я? Да моя семья владеет половиной Бордо!

Бертран медленно выдохнул. Идиот услышал только то, что хотел, всё остальное пропустив мимо ушей.

— Брат. — Бертран говорил медленно и доброжелательно. — В Ордене нет места личной славе и спеси, мы все служим Ордену так и там, где нам прикажут.

— Особенно ты, да? — теряя последние крохи вежливости, рявкнул скандалист. — У тебя-то лошади хоть в королевскую конюшню. Нравится благородными рыцарями помыкать, ты, лавочник?! Чернь!

Бертран онемел, позади кто-то тихо охнул — на бурное переругивание уже стянулись любопытствующие. Ничего ж себе среди братии сплетни расходятся: этот гад без году неделя в Ордене, но про то, что оруженосец Пейро — простолюдин, его какая-то добрая душа уже просветила. Три года прошло с тех пор, как Бертран надел белый плащ, а за спиной всё ядом капают. Кроме тех, кто правду знает, разумеется, но таких было по пальцам пересчитать. Остальные же рыцари на Бертрана косились, что уж. И, как ни странно, спасал его только горячий и взрывной нрав Гуго и его же паскудный характер — связываться с оруженосцем самого досмотрщика Франции и Англии не рисковали. Мало ли? Кто-то откровенно льстил и подхалимничал в надежде получить выгоды в будущем, кто-то не обращал внимания на условности и относился к Бертрану так, как он того заслуживал, — Бертран с гордостью мог сказать, что таких было большинство. А кто-то, не оскорбляя в открытую, молчаливо презирал. И что уж лукавить — было обидно, когда достойные храмовники смотрели на него как на пустое место. Но чтоб вот так, во всеуслышание…

Стоило поблагодарить Гуго за щедро и регулярно выдаваемые ядовитые подколки: на лице не дрогнул ни один мускул, хотя внутри зазвенела растерянная пустота. Одно дело выслушивать гадости от Гуго, которым Бертран, сам себе не признаваясь, восхищался, и совсем другое — от спесивого молодого рыцаришки, едва принятого в Орден.

Подбородок задрался сам собой, глаза презрительно сощурились. Бертран медленно прошёлся взглядом по фигуре брата Ксавье, словно рассматривая и выискивая недостатки. Ну да — многочисленными подзатыльниками Гуго вбил в него умение выглядеть всегда идеально, и сейчас разница во внешнем виде Бертрана и скандалиста была не критична, но заметна. Рыцарь начал медленно багроветь. Бертран усмехнулся, постаравшись вложить в усмешку всё высокомерие, какое смог наскрести, и вкрадчиво ответил, осознавая, что вокруг слишком много лишних ушей и глаз:

— Ах, драгоценный брат, прискорбно думать, что столь доблестный рыцарь уподобился базарным торговцам и собирает сплетни. С таким усердием хорошо бы с неверными сражаться, а не новые подштанники требовать. Впрочем… Брат Пьер, — обратился он к кастеляну, — котта у брата Ксавье и правда выглядит серовато. То ли наш дорогой брат неаккуратен и уляпывает одежду во время трапез, то ли у него дурные слуги, не умеющие грязное сделать чистым. Выдайте, что просит, негоже, чтобы наш дорогой брат позорил Орден.