Рыцарь Храма Соломона

Глава 47. Последний вечер до бессмертия

Робер с облегчением сбросил на руки Люсиану оружие и плащ, позволил снять с себя облачение.

— Устали, мессер?

— Муторно, — пожал плечами Робер. — Похороны титулярной императрицы Латинской империи и невестки короля Филиппа как-никак. Очень торжественно. Очень долго. Великому магистру, правда, хуже было: он гроб нёс, там даже с ноги на ногу лишний раз не переступишь. Ничего, отдохну.

Люсиан виновато вздохнул, Робер вперился в него подозрительным взглядом:

— Что?

— Тут это… Пока вы на похоронах были… Вот. — Люсиан сунул Роберу записку. Робер быстро пробежал глазами послание и бросил клочок в кстати разожжённый камин:

— Ну, значит, не отдохну. Сам собрался? Хорошо. Плащ подай.

А через час уже заходил в знакомый дом.

— И вам добрый вечер, драгоценный брат, — радушно ответил на его приветствие Жослен. — Присаживайтесь, попробуйте урожай прошлого года. Де Ла Фоли в своём командорстве производит, угостил парой кувшинов.

— Брат Рено? Пожалуй, воздержусь. А то отравить захотят вас, а следом за Катериной де Куртене отправлюсь я, — усмехнулся Робер и, противореча себе, отхлебнул терпкое рубиновое вино. — М-м-м, сказочно. С чего это он вам подарки дарит? Разве вы не враждуете?

— Откуда такие сведения? — вернул улыбку Жослен. — Рено — мой добрый друг.

— Странно. Бертран ещё в мою бытность на Кипре писал, как вашего доброго друга Рено оттаскивали едва не вчетвером от другого вашего доброго друга Жерара.

— Враг моего друга — не обязательно мой враг. Да и друг другу они… не враги. Просто горе — оно такое, Рено надо было кого-то обвинить, и он обвинил Жерара. Они ведь были очень дружны — Жерар, Рено и его брат Реми. Почти в одно время пришли в Орден, сошлись на общих интересах. Потом Рено тяжело ранили, и Орден посчитал, что он с его опытом будет полезнее во Франции, а Реми и Жерар остались на Кипре и попали на Руад. Жерар выжил. А на кого ж обрушить гнев, как не на бывшего друга, который брата не уберёг?

— Судя по всему, прощением тут и не пахнет: не по милости ли Рено Жерар слетел в начале этого года с поста Магистра Франции?

— Ну… Вы вот тоже мой добрый друг, а об этом ходе Магистра заранее не предупредили. Но я с христианским смирением понимаю и принимаю это, ибо, как я понял, желание отомстить за барона де Латра у вас тоже играет первую скрипку.

Роберт пожал плечами, отхлебнул вина и с наслаждением вытянул ноги.

— Всё честно: де Пейро насолил Магистру, одобрив займ королю, и поспособствовал падению Бертрана, Магистр попросил де Ла Фоли ещё раз выступить против де Вилье и заставил досмотрщика рассматривать дело друга на Генеральном капитуле. Ой, сплетен ходило потом! Отлично обменялись ударами, эти бы усилия да в другое русло.

— Да уж. Сейчас-то успокоились?

— Ну… Брат Гуго меня сразу после Капитула в пустом коридоре выловил и немного постучал мною о стену. Что он мог ещё сделать? Но время лечит, макнули друг друга в лужу и вернулись к нейтралитету. Ну и обе жертвы перекувырнулись и на ноги встали: Бертрану, как ни странно, неприятности пошли на пользу, мы с ним переписывались недавно, де Вилье тоже неплохо устроился. Ещё годик, и можно будет говорить о возвращении в Париж и новых назначениях. Обоим больше гордость прищемило.

— Тебе бы, брат, так прищемило, — сердито ответил Жослен, сосредоточенно о чëм-то размышляя. — Все планы мне порушили. Ладно, давайте о деле. Какого дьявола Магистр так долго торчал в Авиньоне? Я уж собрался ехать следом.

— Магистр увёз Папе экземпляр Устава, поднял вопрос о поклëпе, возводимом на Орден, и потребовал у Климента провести расследование и пресечь слухи. В конце концов, они все исходят от изгнанных за преступления храмовников. Ни один разумный судья не станет безоговорочно верить наветам, возведëнным людьми, у которых на Орден зуб!

— А Климент?

Робер пожал плечами:

— Не знаю. Он обещал разобраться. Магистр считает, что дело ужасно неприятное, портящее репутацию, но не более того. Возможно, он прав. Скорее всего, нас просто хотят продавить на объединение с Госпиталем. По крайней мере, никаких тяжёлых разговоров и скандалов не было. Кардиналы почти все в хороших отношениях с Магистром.

— Хм… Как считаете, папа заодно с королём или сам по себе?

— Сам по себе, пытается вести свою игру, но он очень слаб. Вы же понимаете, что, перенеся двор из Рима в Авиньон, он очень сильно подорвал позиции Святого Престола. На землях Франции он полностью во власти короля Франции. И ещё… Возможно, я ошибаюсь… Ещё у меня иногда возникало ощущение, что Папа просто тянет время. Он заматывал Магистра бесконечными совещаниями и переговорами, по нескольку раз просил изложить кардиналам его мысли по стратегии нового крестового похода. Магистр тоже это воспринимал именно так, ходил мрачнее тучи — он несколько месяцев вынужден был руководить Орденом по переписке. Мы сиднем сидели подле престола и ничем не занимались, кроме пустой болтовни, но стоило Магистру заикнуться о том, что дела требуют его присутствия, как папа Климент вновь изобретал очередное совещание. Может, я предвзят… — Робер встал и нервно заходил из угла в угол.

Жослен озабоченно дёрнул щекой.

— Как знать, возможны оба варианта. Климент заменил кардиналов сплошь на французов, о представителях других стран можно даже не думать — так их мало. А это тоже усиливает не позиции Рима, а позиции Парижа. Да, Магистр много времени потерял.