Рыцарь Храма Соломона

Глава 52. Змея и черепаха

Все трое замерли, выгадывая время для первого выпада. Жослен быстро просчитывал варианты. Сначала надо вывести из игры мальчишку: противник он никакой, но в ответственный момент запросто нападёт со спины. И не покалечить — после этого Лавочник точно не успокоится. Это ж надо так неудачно! Как эти говнюки умудрились найти друг друга да ещё и его выследить?! И накрутил мальчишка Лавочника, конечно, знатно. До того, что тот перестал соображать, что делает.

Жослен откашлялся.

— У меня не было выхода! Я понятия не имею, как этот щенок умудрился выйти из Тампля! Попасть туда было нельзя! Меня бы просто схватили.

— Ты мог попытаться! Хоть попытаться! Откуда ты знаешь, какое решение принял бы Магистр?! Да, ты мог попасться, но предупредил бы! Но ты же только о себе любимом печёшься! Только о своей шкуре думаешь! А теперь Орден обезглавлен! Да не просто обезглавлен, почти все в цепях!

От ярости Лавочник потерял бдительность, и Жослен поспешил напасть. Он и разговор-то начал для отвлечения внимания. Люсиану хватило одного удара кулаком, чтобы отлететь к стене и сползти по ней без памяти, — он вообще не ожидал, что сначала нападут на него. Ну вот. Теперь можно и Лавочником заняться.

Тот даже не отвёл глаз от Жослена, чтобы глянуть на потерявшего сознание служку, лишь досадливо рыкнул и медленно пошёл по кругу, выискивая прореху в обороне. По тому, как чётко и выверенно он двигался, приходилось признать неприятный факт: своей активной неприязнью, вечными подколками и регулярными трёпками под видом тренировок Гуго вырастил Жослену на беду опаснейшего противника — горячки боя, которой так грешат многие, у того не было и в помине. И Лавочнику было вполне по силам осуществить задуманное убийство.

— Бертран, не дури. Я всё понимаю, у тебя там отец, но у меня там тоже близкие люди, если не по крови, так по духу.

— Ты не спас даже Гуго! А его ведь арестовали позже! Ты мог его вытащить!

— Не мог.

— Ах, не мог! Как у тебя удобно всё получается! Куда ни кинь — везде непреодолимое стечение обстоятельств! Сволочь!

— Клянусь всеми святыми — не мог! Или я предупредил бы его одного, или спас бы де Ла Фоли с десятком братьев и казной его командорства. Счёт шёл на часы, мне надо было выбирать, в какую сторону ехать, — и я выбрал Орден, а не друга. К тому же ему не дали бы ускользнуть. Досмотрщик Англии и Франции и представитель Ордена при Папской курии — не рядовой командор, слишком ценный зверь, вокруг него шпионов в Пуатье было немерено. Ну вот такая я сволочь, не могу я разрушить всё, что сделано. Я столько сил вложил, чтобы создать пути отхода. Все мы под угрозой суда ходили, твой приятель головой рисковал, чтобы увести из казны хоть что-то, я в каждом городе безопасные лёжки организовал… И не только во Франции. Я нашёл! Я такое нашёл! Да, мы не успели, король начал раньше, но ведь много сделано!..

Бертран бросился, Жослен увернулся, оскалился, чувствуя жжение там, куда достало лезвие, сделал выпад сам, и они продолжили кружение.

— …И после всех трудов ты предлагаешь мне просто пойти и сложить голову в надежде, что Магистр отбросит спесь и прислушается? Да даже прикажи он закрыть ворота и обороняться, Тампль остался бы единственным не взятым командорством во всей стране! А как ты думаешь, сколько рыцарей послушались бы его приказа и пошли против короля?! И пропал бы я ни за грош, и вся моя затея пропала бы! Для чего же мы приложили столько усилий?! Навигация закрыта до весны, и вести не добрались до Кипра. Ещё возможно предупредить тамошних братьев, организовать сопротивление…

— Лжец. Ты опять убаюкиваешь меня сказками.

Атака, контратака, кинжал чиркнул по Бертранову рукаву, и он зашипел сквозь зубы, не рискуя отвести взгляд от противника, чтобы оценить рану.

— Складно говоришь и сладко поёшь, но каждый, кто тебе помогает, оказывается в дураках. А ты словно и ни при чём! Ты вон на свободе! А Робер…

— А Робер был поумнее и сначала выслушал бы! Ты, судя по одежде, попадаться не собираешься? Ну так и помоги мне! И Ордену! У меня и так ни сил, ни денег, ни людей! Особенно людей.

— Ага.

Лавочник кинулся на него снова, и после нескольких пустых выпадов с обеих сторон Жослен, изловчившись, вышиб кинжал из его руки и не удержал свой. Они сцепились врукопашную: Лавочник пытался добраться до горла противника, Жослен пытался стряхнуть его. Это нужно было сделать быстро, потому что служка уже приходил в себя, мотая головой и покачиваясь. Магистрово отродье никак не стряхивалось и почти добралось до горла, а Жослен начал уставать — в суете последнего года он порядком запустил воинские упражнения, в то время как его соперник явно не праздно перевёл последние месяцы, да к тому же был в самом расцвете сил. В голове мелькнуло, что вот так глупо помереть — смешнее не придумать.

В рычании и пыхтении противники не услышали топота приближающихся шагов.

— Эт-то что ещё? — грозно гаркнуло над ними, и сцепившихся в смертельном клубке храмовников растащили несколько рук.

Ну что, довыяснялись отношений…

Лавочник, пару раз дёрнувшись, застыл. Молодец, голова наконец включилась. Жаль, поздно: городская охрана, пять человек. Да как же глупо!

— Я ещё раз спрашиваю: что здесь происходит?

Жослен с Бертраном в напряжении уставились друг на друга. Бертран досадливо дёрнул щекой, моргнул, перевёл глаза на возглавляющего патруль капитана, и Жослен с изумлением увидел, как мрачный храмовник на глазах превращается в обиженного горожанина: