Рыцарь Храма Соломона

Глава 66. На ловца и зверь бежит

Бертран не успел даже осмыслить случившегося: вот он вышел из душного кабака следом за каким-то уродом, похвалявшимся, как три года ловил пытающихся спастись тамплиеров, а вот он уже с мешком на голове не может понять, где верх, а где низ. Голова гудела и плыла, не хватало воздуха, грудь и живот давило. Он замычал в какую-то вонючую тряпку, выполнявшую роль кляпа, бесплодно задёргался, пытаясь обрести равновесие и контроль над собственным телом.

Осознание приходило вспышками: воняет конским потом, давит живот и качает — его перекинули через круп лошади и куда-то везут, на голове мешковина, кисти рук уже начали неметь — запястья связаны на совесть.

— Смирно лежи! — Между лопаток прилетел неслабый тычок. Спасибо, не снова по голове.

Бертран притих, лихорадочно соображая, что делать. Тело ещё готово было куда-то бежать, с кем-то драться, дорого продать себя. Но до разума уже начало доходить: всё. Ни с кем не надо драться и никуда не надо бежать. Добегался.

И ведь чуял же, что что-то не то с этим хвастуном! Такой он был громкий! Такой нарочитый! Так похож на… приманку. Дур-р-рак. Ну какой же дурак! И ведь решил же буквально месяц назад, что всё, хватит. Опасно и бесполезно. Собирался доехать с караванщиками обратно до побережья, получить расчёт и снова выходить на Жослена, раз во Франции «снизу» ни на кого выйти не получилось. Понял, что прав был Жослен: одиночка не причинит короне сколь-нибудь значимого ущерба. Хотел пойти к рыцарю с повинной головой — можно было передать весточку через арагонских госпитальеров. Не успел. Чуть-чуть не успел. Бертран безвольно обвис, переживая мгновения паники. Так. Пока в дороге, шанс есть. Крохотный, но есть. А почему, собственно, его куда-то везут? Разве не должны его с пинками и тычками сволочь в тюрьму? Сколько он был в отключке? Бертран прислушался: копыта лошади не цокали. Значит, не мостовая, дорога за городом. Зачем? Да ещё и с кляпом во рту.

Через некоторое время лошадь остановилась, и Бертрана стащили на землю. Он слепо завертел головой и снова получил тычок в бок.

— Ну и чего дальше? — спросил кто-то позади него.

— На телегу кинь, сверху соломкой закидай.

— Дык он ворохаться там будет. А вдруг патруль какой, мало ли?

— Так дай снова по башке, — не смущаясь, ответил второй собеседник.

Бертран замычал, замотал головой, которая и от первого удара болела и плыла.

— О! Не нравится, ты погляди-ка на него! Ну да, два раза по голове — сдохнет ещё… Командор ругаться будет. Ща, погодь.

Жёсткие пальцы вдруг вцепилась Бертрану в шею, крепко прижали за ушами. Бертран опять замычал, пытаясь через кляп договориться, но действительность в очередной раз опрокинулась и погасла.

Под ним тряслось твёрдое щелястое дно телеги, пахло пылью и соломой. Бертран застонал, медленно приходя в себя. Снова. Зверски болела голова, хотелось обратно в темноту. Подёргав руками и ногами и убедившись, что спеленали его на совесть, Бертран позволил себе такую роскошь.

Следующее пробуждение застало его в каком-то тёмном помещении уже развязанным и без мешка на голове. Ощупав затылок со здоровенной шишкой на нём и помассировав запястья и щиколотки, Бертран отправился наощупь знакомиться со своей тюрьмой. Ничего интересного, кроме каменных стен и солидной дубовой двери, не нащупал и в унынии уселся на пол ожидать судьбу.

Судьба появилась довольно нескоро в виде двух плечистых молодцов, которые, не размениваясь на беседы с пленником, заломили ему руки и потащили по коридору, тускло освещённому единственным факелом в самом дальнем его конце. Судя по прохладе и слегка затхлому воздуху, это был подвал. На попытки хоть что-то выяснить молодцы пообещали ещё раз врезать. Втолкнули его в какую-то комнату и встали за спиной. Бертран едва не клюнул носом в пол, затормозил в последний момент и выпрямился.

В неярком свете масляного светильника огляделся по сторонам. Низкий потолок с выпирающими балками, утоптанный земляной пол и узкое окно — щель под самым потолком, почти не пропускающая дневной свет. Верно угадал — подвал большого добротного дома, не казённая камера. И помещение для хозяйственных нужд больше приспособлено, чем под допросную: по углам сложены какие-то горшки и корзины, а напротив входа стоит одинокая лавка, явно недавно притащенная специально для допроса. Чтобы хозяева положения не переминались с ноги на ногу наравне с пленником. Бертран с интересом посмотрел на двух сидящих на лавке мужчин. Средних лет, крепкие и — увы — незнакомые. Без бород. Ну оно и понятно — Бертран вон тоже теперь регулярно скоблится. Что ж… Помолчим, послушаем.

— Назовись.

— Натан я. Обозник. Вы кто? Какого дьявола вы меня схватили?! Меня хватятся в обозе. Я работу потеряю из-за вас! — Бертран показательно закипел возмущением, глубоко запрятав неуверенность.

Вроде свои. Надо открываться. А если ошибся и не так понял? Уж больно нехорошо смотрят. И как он докажет, что не шпион? А лиц не прячут. Значит, при любом раскладе отпускать не собираются.

— Борзый. Не боишься? Сейчас кликнем стражу и передадим тебя им.

Бертран скептически окинул говоривших взглядом. Надо рискнуть и пощупать.

— Во-первых, не передадите. Вы сами прячетесь — иначе никуда бы меня из города, да ещё тайно, не вывозили. А во-вторых, чего бояться? Вы меня перепутали с кем-то. Я сирота, простой обозник, мелкая сошка, беден, как церковная мышь. Зачем я вам?