Рыцарь Храма Соломона

Глава 77. Маршал Ордена

Вырваться из круговерти прибытия Фулку удалось нескоро. К моменту, когда его внешний вид и источаемый аромат стали потребными для посещения публичных мест, на город спустилась ночь. Очень соблазнительно было последовать примеру товарищей, упасть после сытного ужина и уснуть до утра. Но дела, дела… Фулк вздохнул, надел плащ, зажёг от свечи масляный фонарь и вышел. Прошёл вверх по тёмной улице с изредка попадающимися тускло светящимися окнами и уверенно свернул к нужному дому.

— Доброго вечера, брат.

Жослен встал навстречу, распахивая объятия.

— О! Я думал ловить тебя завтра для разговора. Садись, рассказывай, сейчас велю принести вина и сыра.

— Не стоит, я с жадности и так съел лишка. И теперь колотьём в боку бренное тело очень активно намекает, что умеренность — это благо. И вообще, самый главный вывод я сделал — увы — о себе. Стар я для того, чтобы спать на холодной земле и бегать по кручам, уподобляясь горным козлам. Больше меня на такие авантюры даже не подбивай.

Жослен замахал руками.

— Фулк, ты же знаешь, как я тебя ценю. Твои способности гораздо нужнее среди бумаг и для бесед с госпитальерами, нежели у костра с солдатнёй. Сам понимаешь, для чего я тебя отправил в такую даль. А всех остальных моих приближённых, чьему суждению я доверяю, Лавочник знает в лицо. Так каково твоё мнение?

— Вполне лестное. Твой протеже сначала растерялся, потом взял ситуацию в руки. В последний момент, правда. Ну так он и не ожидал, что ему свои же подножки будут ставить. На слово Ноэля, кстати, ты можешь положиться совершенно: Лавочник точно не знал, чем обернётся поход. И для него сложность пути и качество людей в отряде оказались неприятной неожиданностью. Быстро соображает, умеет принимать рисковые решения, отлично говорит духоподъёмные речи. Люди его слушают. Если надо убить — убьёт, причём ещё и как будто ненароком. Кстати, отличный боец, не зря при Гуго состоял. В общем, справился — ты и сам сегодня это наблюдал.

Жослен кивнул.

— Да. Вашего спуска выстроенной колонной, да ещё со штандартом, даже я не ожидал. Что за тряпка? Почему красная-то?! Госпитальеры умоются слезами умиления.

— Ну извини, чёрно-белой не нашлось. К тому же Лавочник верно заметил — Босеан мы просрали. Нечего и махать теперь павшим знаменем. А Госпиталь… Что нам Госпиталь? И у них редко можно встретить латинский крест, восьмиконечные в основном используют. Если честно, я сам не ожидал. А возражать тому, кто только что демонстративно зарезал смутьяна и ждал, не начнёт ли кто ещё оспаривать его лидерство, прости, я не подписывался. Лавочнику пришла в голову гениальная идея. Ты не представляешь, как подтянуло людей поднятое над головой знамя. И ещё. Барон не дурак. Совсем.

— Потому и станет маршалом, что не дурак. Месяц пусть поосмотрится, и будем выдвигать кандидатуру на генеральный капитул.

— Я не о том. Я к тому, что он очень скоро сообразит, как ты его подставил. Лавочник на третий день перехода начал подозревать, что что-то не так. Завтра расспросит других, как они шли… Как бы благодарность за маршальскую должность не стала для тебя фатальной.

— Мне не привыкать к его благодарности, — усмехнулся Жослен.

— Как знаешь. Ещё я хотел бы обратить твоё внимание на его ближайшего друга. Некто Эсташ, сервиент. Не слуга, именно друг, и очень близкий.

— Барон из низов. Ничего странного нет в том, что и друг у него такой же.

— Ничего удивительного, но ты присмотрись. На редкость одарённый малый, совершенный бандит, я на твоём месте подмаршала бы тоже больше не искал — готовый есть, да какой! Молодняк ему в рот смотрит, остальные тоже как-то само собой признали его главным. Очень советую — присмотрись, ценный кадр, едва ли не ценнее Лавочника.

— Спасибо, погляжу, что за самородок.

Фулк встал и потянулся со стоном.

— Доброй ночи, брат. Потащу свои кости лежать на мягком. Даже не думайте меня тревожить! У меня завтра случится прострел в пояснице. Дня на три.

— Разумеется, брат, — тоже поднялся на ноги Жослен. — Завтра пришлю к тебе лекаря с утра. Пары кувшинов лекарства хватит?

— Сегодня. Коммандарию, будь добр, другое прострел не вылечит.

Бертран проснулся ночью, словно его толкнули. Повернулся на правый бок, потом на левый. Не спалось. Растревоженный разум, погасший вечером от усталости, немного отдохнув, зажёгся сам. И разбудил владельца. Что-то вчера его насторожило. Только что?

Неправильность царапала, мешала повернуться на другой бок и снова уснуть. Бертран лёг на спину и закинул руки за голову, размышляя над увиденным. В какой момент он осознал, что от его понимания что-то ускользает? Де Вилье. Де Вилье действительно обрадовался встрече. Да и Бертран был рад увидеть рыцаря в полном здравии. Они все радовались, когда встречали кого-то из прошлой жизни живым и здоровым — каждый раз это было сродни чуду. А де Вилье вообще Бертрану симпатизировал с тех давних пор, как тот за него заступился. И рассказывал и показывал всё охотно. Переживал, чтобы люди Бертрана не натворили бед. Стоп. Хорошо, командование Бертран пока не сдал и формально за отряд всё ещё отвечает, но почему Жерар это обозначил именно так? «Ваши люди». И не просто «ваши люди», а самые буйные из всех пришедших сюда из Франции. Откуда бы де Вилье об этом знать? О происшествиях во время перехода Бертран ещё не докладывал, к городу они подошли в строю, подтянутыми и дисциплинированными, а не пьяными, расхристанными и орущими неприличные песни. С чего Жерар взял, что должно быть по другому? Ещё… Ещё… Точно! Жерар сказал, что карать за преступления, совершённые против населения, приказал Жослен. Жослен приказал. Приказал! Значит, Жослен тут главный? Похоже на то.