Рыцарь Храма Соломона

Глава 78. Демоны, терзающие нас

Робер закрыл книгу и вперился взглядом в пространство, задумчиво поглаживая пальцами корешок. За зиму он перечитал всю богатую библиотеку семьи де Нерак. Многое читал не в первый раз — поражаясь, какими глупыми теперь, с высоты прожитой жизни, казались рассуждения некоторых авторов, коими в юности восхищался. Но кроме общеизвестных трудов, в этом собрании попадались книги воистину редкие и любопытные. Предки виконта были большими оригиналами в подборе литературы.

Зато богатыми, мда…

Может, потому и богатыми, шепнул на ухо мерзкий голосок, что среди старинных трактатов попадались не только баллады и рассуждения об обустройстве за́мков, но и такие книги, которые весьма заинтересовали бы инквизицию. Их, разумеется, не держали открыто, но Мариз, не зная уже, как расшевелить Робера, выгребла всё даже из потайных хранилищ. Занятные книги попадались у де Нерак, занятные. Ага. Только в подвалы к инквизиторам попал вовсе не виконт, а нищий, от всего отказавшийся Робер.

Мутная злоба на ни в чём не повинного мёртвого соперника и обида на весь белый свет вновь начали неконтролируемо подниматься со дна души. От всего ведь отказался, всё оставил. Не стал склочничать с братьями за наследство, не устроился прихвостнем к какому-нибудь королевскому родичу, чтобы подбирать объедки с барского стола. Не пожелал участвовать в подлостях и низостях королевского двора, побрезговал долей фаворита какой-нибудь знатной особы, могущей одним шепотком в нужное ухо устроить ему карьеру. Рыцарем из баллад себя вообразил. Раз Валери — мужняя жена, да ещё и жена брата, значит он не будет ни с кем. Будет хранить верность даме сердца и блюсти целомудрие. А где это делать, как не в Ордене? Служить Богу. Дур-р-рак малолетний. И никого ведь рядом не нашлось, чтобы вкатить затрещину для вразумления. А теперь… Ни на что не годная, колченогая развалина. И даже сдохнуть не смог, надо было попасться на глаза Мариз в самом убогом виде, какой только можно придумать. Гос-с-споди, стыд какой! Она теперь на него как на мужчину и не посмотрит. Куда ему до холёного покойного виконта. Хорошо Боженька вознаградил дурака Робера за благородство и чистоту помыслов, ничего не скажешь.

Робер рванул ворот, словно ему резко перестало хватать воздуха, и застонал сквозь зубы. А что теперь? Только и осталось, что жрать себя бесконечно длинными ночами. Ночь за ночью, по кругу.

Он зажмурился, горько скривил рот и какое-то время сидел неподвижно. Надо решать. Надо. Надо освободить донну от себя. Хватит сидеть, как забившийся в нору подранок. Вздохнул, успокаиваясь.

Стряхнул с себя засасывающую тоску, накинул плащ и вышел в сгущающиеся сумерки. Время прогулок по стене. В последний раз.

— Робер. Вы опять здесь? Вам не холодно стоять на ветру? Когда я вижу вашу неподвижную одинокую фигуру в свете луны, мне становится непереносимо тоскливо.

Робер повернул голову на голос и слабо улыбнулся Мариз.

— Рад видеть вас, донна. Мне нравится это время. Тишина. Темнота. Спокойствие. Мариз промолчала немного, вздохнула.

— Слуги шепчутся о привидении покойного мужа. Мол, в полночь привидение виконта обходит крепостные стены, охраняя замок. Кто-то вас видел, похоже.

— Простите, донна, я буду осторожнее.

Мариз махнула рукой.

— Разве что немного — нам на руку. Теперь дворня пуще прежнего боится шастать по ночи. Какая-то древняя Белая дама — совсем не то, что неупокоенный дух недавно убитого хозяина.

Робер участливо глянул на собеседницу.

— Вы тоскуете? По мужу.

Мариз качнула головой.

— Уже не так, как в первое время. Притупилось. А поначалу всё казалось, что он просто уехал по делам. Просто уехал куда-то, вот-вот вернётся. Знаете, дети нашалят, а у меня мысль: вот Анри приедет, я ему расскажу, и мы вместе посмеёмся. А потом как ледяной водой окатывает — не приедет. Никогда больше.

Мариз быстро смахнула слезинку со щеки. Робер склонился к её пальчикам и тронул их губами.

— Простите меня, донна. Я невольно бережу ваши душевные раны.

Женщина слабо улыбнулась.

— Простите и вы меня. Я не хотела расстраивать вас ещё больше. Вам ли меня жалеть? У нас с Анри было пятнадцать счастливых лет, мне есть что вспомнить светлого и хорошего. Подрастает сын. Скоро в замке де Нерак будет новый хозяин.

Мариз облокотилась на край замковой стены и тоже устремила взгляд в темноту. Какое-то время они молча стояли рядом и смотрели в никуда.

— Просто для всех я как скала, — вновь прервала молчание Мариз. — Хозяйка замка. Чёрная Донна. Целыми днями я распоряжаюсь и приказываю, караю и милую. Я скандальная и непреклонная соседка, которая ни пяди земли не уступит соседям, я строгая и въедливая хозяйка, которая не даст разворовать наследство сына, пока он не вошёл в возраст, я набожная прихожанка, щедро жертвующая соседнем аббатству, да и не только ему, я добрая донна, помогающая бедным девушкам собрать приданое, я справедливая виконтесса, которая не даст в обиду сервов, я любящая мать, я… У меня так много личин, Робер. Так много. И почти не осталось меня самой. А рядом с вами просыпается другая я. Я думала, что та я давно умерла.

— Та?

— Давным-давно жила на свете маленькая девочка. Девочка верила, что, когда она вырастет, у неё всё-всё будет красиво. Как в балладах о принцессах, драконах и храбрых рыцарях. И как и положено в сказках, однажды девочку спас от смерти отважный и красивый рыцарь. А потом он приехал к ней в замок. Они много беседовали. Рыцарь оказался не только отважным и красивым, но и очень умным. А ещё у него был волшебный голос. Ни до, ни после не слышала девочка такого чарующего голоса.