Рыцарь Храма Соломона

Глава 80. «Живой!»

Зима показалась Бертрану безумно долгой и суматошной. Каждый день он вставал до зари и без сил падал вечером. Едва смыкал глаза, как вдалеке вновь бил колокол, собирая братьев на утреннюю молитву.

Кроме «своего» отряда, ему теперь следовало думать обо всём войске, а это было чрезвычайно хлопотно. Раньше ему казалось, что дело Маршала — планировать битвы. Ну и участвовать в них. Что делает Маршал в мирное время, он не задумывался. Как уж там обстояли дела у маршалов, пока Орден жил и здравствовал, Бертран не знал, но он с головой ухнул в обычную суету распорядителя. Нет, не совсем обычную. На новом месте не было ничего устоявшегося. Когда до Бертрана через пару дней дошло, что ему нужно фактически создать войско с нуля, его обуял ужас, и он пошёл просить у Жослена пощады и отставки.

— Нет. — Жослен равнодушно пожал плечами.

— Тебе нужно действующее войско! Какому идиоту пришла в голову моя кандидатура! Я не умею! Тебе нужен опытный человек во главе!

— Конкретно сейчас действующее войско мне не нужно. В конце концов, местные не до такой степени беспомощны, они и до нас справлялись с охраной перевалов. Сейчас зима, до весны никаких опасностей не предвидится. И совершенно верно: мне нужен опытный человек, который наладит войсковой быт и взаимодействие отрядов между собой и с мирянами. Я такого человека во главу и поставил. Ну и не преувеличивай, часть работы сделана до тебя — соглашение с Советом кантонов достигнуто, казармы, пусть и временные, построены, продовольствие поступает. И в подчинении у тебя не желторотые птенцы.

— Да лучше бы птенцы! Этих головорезов страшно оставить без присмотра!

— А для этого у тебя подмаршал есть, и на крайний случай — виселица на главной площади. И опять-таки: ты напрасно очерняешь людей. Это всё те же воины Храма, только познавшие гонения и озлобившиеся. Напоминать им о том, что они монахи, будем все вместе. Поверь, блага в виде крыши над головой и отсутствия постоянной опасности быть схваченными они в состоянии оценить. Обустрой людей капитально — ты этим занимался в Тампле. Я ведь знаю, что все хозяйственные дела Гуго свалил на тебя. И, кроме того, несколько лет из-за плеча Гуго ты смотрел, как он руководит Францией. Так что назначенное послушание тебе по силам. Иди с Богом, брат.

Тихо шипя себе под нос ругательства, Бертран был вынужден откланяться и убраться восвояси. «Обустраивать людей».

В первую очередь нужно было озаботиться тем, чтобы его люди были здоровы, сыты и одеты. Никакого отношения к ведению войны это и правда не имело, но легче от того не становилось. Назначить помощников и помощников помощников, наладить бесперебойную поставку провианта, погасить неизбежные ссоры: «А почему у них повар вкуснее готовит?» — «А соседняя казарма теплее!» — «Мне, как рыцарю, положены три лошади…» Проораться, снять с назначения помощников, назначить других, через неделю постучаться головой о ближайшую твёрдую поверхность, отменить новые назначения, вернуть прежних…

Быт налаживался со скрипом, люди нелегко притирались друг к другу. Регулярно возникали недопонимания и между храмовниками из разных Домов, и между пришлыми и местными. Недопонимания надо было успеть ликвидировать до того, как полыхнёт. Бертрану казалось, что он и в лавке с тканями столько не льстил и не врал, то подвигая в претензиях одного скандалиста, то уговаривая другого идти с повинной головой мириться первым. Кстати, у Эсташа в части «неблагородного» войска покой и порядок установились не в пример быстрее. Какими способами подмаршал убеждал скандалистов утихнуть, Бертран не знал и знать не хотел. И укоризненных вздохов лекаря, вынужденного потом разбираться с последствиями «убеждений», старательно не замечал. Жаль, что с дворянами вопросы так решать было нельзя, хотя иногда ему и самому мечталось по-простому расквасить паре баронов носы, вместо того чтобы в сотый раз уговаривать не вести себя с местными неподобающе.

Вступили в игру и совершенно непредвиденные факторы. Например, климат. Непривычные к холодам французы по первому снегу дружно захлюпали носами и закашляли, разом превратив грозное войско в капризных детей, и пока Эсташ расселял по тёплым домам самых демонстративно страдающих, Бертран с ног сбился, поторапливая строителей лекарни и договариваясь с лекарями из местных, потому что своих не хватало.

Через пару месяцев к Бертрану явился Фульк и сгрузил на стол несколько книг и ворох пергаментов.

— Что это?

— Первые проблемы позади, пора приступать к следующему этапу. Наши люди неплохо умеют воевать в строю на равнине, а вот небольшими отрядами и в горах — нет. Сходите завтра к старейшинам, попросите выделить нам опытных местных воинов. Вполне возможно, что Габсбурги ещё не раз попытаются захватить долины. Необходимо, чтобы навыками ведения войны в различных условиях владели все. Не стоит забывать, что местные приютили нас в обмен на защиту.

— А это тогда зачем? — Бертран кивнул на стопку.

— Брат Жослен велел передать для изучения лично вам. Для общего кругозора.

Бертран пролистал верхний фолиант, оказавшийся обращённым к сыну поучением какого-то графа о премудростях командования армией, и взвыл:

— Да когда мне?!

— Вы не должны всё делать сами, Бертран, — мягко сказал Фульк. — На вас и вашего подмаршала уже страшно смотреть.

— Мы назначили помощников, но как-то без толку, всё равно во всё приходится вникать.

— Это напрасно. Вы проделали огромную работу, но теперь её уже можно поручить и нижестоящим. Вы всё же Маршал. Зовите своего друга, вместе будем разбираться.