Рыцарь Храма Соломона

Глава 84. Чётки

(Лето 1313 года)

Изабеллу с её царственным супругом встречали на родине, как и подобает встречать царственную чету и любимую дочь короля. Пышные празднования и увеселения устраивались на всём пути следования.

Посетив Гасконь — извечно спорную территорию и очень болезненную тему в отношениях между двумя государствами, кортеж свернул в сторону Парижа. Иногда высокие гости останавливались в городских резиденциях, иногда роскошные шатры разбивались в полях, давая королеве возможность налюбоваться знойным буйством щедрого французского лета после промозглости и серости её новой родины. В середине следования к кортежу присоединились принцы, на стоянках развлекая сестру театральными постановками и прочими милыми забавами.

Графы и бароны, которым выпала честь принимать на своих землях английскую царственную чету, старались не ударить в грязь лицом, а все более-менее родовитые фамилии спешили к пути следования кортежа, дабы засвидетельствовать почтение. Будет что рассказать детям и внукам! И, как по волшебству, к пути, по которому следовала пышная процессия, притягивались шарлатаны и жулики всех мастей. Суета и обилие новых лиц давали хорошую возможность поживиться.

У Бертрана идея возвращаться в Париж в тот момент, когда там толчётся такое количество разношёрстного люда, восторга не вызывала. Ведь кроме всевозможных ловчих, конюших, поваров, разносчиков, возниц, прислужников, полно было и личной охраны короля, и соглядатаев и шпионов всех мастей. Хотя, с другой стороны, в такой круговерти действительно проще затеряться. Жослен исчезал и появлялся, неустанно снуя по извилистым улочкам встречавшихся по пути городов и городишек. С кем-то встречался, о чём-то договаривался. Лично. Чтобы показать своё лицо. Потому что бо́льшая часть звеньев его цепи, которой он так старательно опутывал Францию, не была связана ни с кем и не поверила бы никому, кроме Жослена. Люсиана Жослен отчего-то придержал при себе в качестве слуги и посыльного, изменив о нём мнение в лучшую сторону. (Бертран же искренне надеялся, что Жослену теперь регулярно роняют на ноги что-нибудь тяжёлое и обливают какой-нибудь похлёбкой пять раз на дню.)

% Люсиан приносил письма с требованием передать их дальше по эстафете или, наоборот, забрать послания, адресованные ему. Бертран, гораздо более заметный из-за своей многочисленной «прислуги» и гораздо более неспешный в передвижениях, подходил на роль промежуточного пункта как нельзя лучше.

Поэтому он медленно следовал за кортежем Изабеллы на некотором отдалении, изображая мелкого барончика, припоздавшего к встрече высоких гостей в одном из городов. Мордовороты, успешно изображающие его слуг, тоже вопросов не вызывали. По нынешним временам ездить по дорогам без охраны было бы странно.

Вечер не предвещал ничего необычного. Их небольшой отряд остановился в единственной приличной гостинице городка, хорошим заказом и парой звонких монет сверх положенного заслужив доброе расположение хозяина, и теперь заезжий барон и его прислуга с восхищением внимали, как хозяин в красках расписывает торжественное следование кортежа, и сетовали на своё досадное опоздание к такому событию.

— Мессер!

Люсиан выскочил на вышедшего проветриться Бертрана, как чёртик из табакерки, и схватил за рукав в избытке чувств.

— Здравствуй, Люсиан. Тихо-тихо. Что?..

— Беда, мессер!

— Тс-с, отойдём. Вот, к коновязи пошли. Не кричи так, тихо говори. Что стряслось?

— Мессера Жослена схватили!

Бертрана по спине продрал озноб и сдавило виски.

— С начала. Кто. За что. Где держат.

— Госпитальеры. К себе увезли. Фабиан там наблюдателя поставил, если вдруг перевозить будут. Остальные тоже поблизости.

— А за что? Узнали?

— Да я не совсем понял. Кто-то с Кипра — какой-то не последний госпитальер — оказался по делам во Франции и вроде как признал. Точно вспомнить не смог, но приказал задержать.

— Так… Госпиталь — это ещё не конец света. Может, отпустят. Франция не Арагон, конечно, но, я думаю, Жослен сообразит, как выкрутиться.

— Не отпустят, не после пожара.

— Какого пожара?

— Ну… Я кувшин с маслом на факел опрокинул.

— Какой кувшин?

Люсиан взволнованно похлопал ресницами.

— Глиняный…

Бертран аж рыкнул.

— Люсиан, тебе по голове стукнуть, чтобы она наконец заработала?! Какой, к дьяволу, кувшин, где?! И при чём тут Жослен?!

— Я уронил кувшин с маслом. На факел. Масло вспыхнуло, началась паника.

— Где, мать твою?

— В лагере. Где шатры королевские.

— Та-а-ак. Так а… Уронил ты, а схватили Жослена?

— Так паника началась, а потом, когда потушили, давай искать, не поджёг ли кто намеренно. Просто очень неудачно получилось: все занервничали, забегали, а тут этот госпитальер увидел знакомое лицо. Ну и велел схватить, чтобы потом вспомнить не спеша.

Бертран вдохнул, выдохнул, но злость на глупость ситуации требовала выхода.

— Идиот безрукий! Ты когда-нибудь перестанешь всё ронять и разливать! Тебя проще пришибить!