Рыцарь-зверь для сиротки

Глава 7

Оглядываюсь на моих сопровождающих - все с ужасом смотрят вслед тому здоровенному челу. Пытаюсь выбрать, у кого менее напуганная физиономия, чтобы расспросить о здоровяке, который мне попадается уже не в первый раз, и возможно, неспроста.

Но служанки всех возрастов – точно мимо. Судя по мимике, они находятся как раз посередине между последней и предпоследней степенями паники – от «Упаду в обморок, чтобы приняли за мертвую», до «Только бы не описаться».

Лица стражников частично скрыты за накладками шлемов, железными воротниками и прочим металлолом. Но и того, что открыто, а также заметно дрожащие пики в их руках, дают основание полагать, что толкового ответа мне не будет.

Только важный ливрейный слуга по-прежнему адекватен, - похоже, он видел и не такое, его монстрами в темноте не испугаешь. Но если я отведу его в сторону и как следует порасспрошу, он, конечно же, сразу передаст мои слова своему князю. А вдруг Мария-которая-жила-до-меня была раньше знакома с тем безликим? Ладно, молчу пока, от любопытства не умирают, обычно. Идем дальше.

- Добро пожаловать в вашу комнату, - говорит ливрейный, открывая передо мной тяжелую деревянную дверь.

Вхожу в СВОЮ комнату! С личным пространством у меня даже в реанимации было не очень, не говоря уже о детдоме. А тут… И это все мне?! Размеры апартаментов впечатлили бы и министра строительства.

У нас спортзал в школе был только чуть-чуть меньше. А здесь точно можно «Веселые старты» устраивать, даже конные. И одинокая кровать под балдахином, сиротливо стоящая в углу, не помешает.

Вот и еще одну проблему сходу вижу, из-за которой светлейший князь, возможно, и решил-таки завести жену, хоть и на старости лет: экономии вообще ни на чем нет, полученные налоги улетают прямиком в каминную трубу.

Вот нафига, спрашивается, такая большая спальня, если зимой в ней точно будет, как в леднике, уже в нескольких шагах от огромного камина? Даже не газового, кстати. Пока спилят пару сосен ручными пилами, да разделят на куски и принесут сюда, пока разгорится огонь, я же околею тут! Мне уже сейчас, в начале лета, заранее становится зябко. Кто так строит?

Что радует, так это деревянная ванна с ароматными травами, то есть чан с водой и какими-то цветочками, сверху вьется парок. Спа - то, что нужно девушке с дальней дороги. Надеюсь, после водных процедур мне и покусать чего-нибудь принесут.

Ну, вот, все ушли, только одна девчонка осталась, мелкая совсем и щуплая, в белом фартучке, в каких мои прежние воспитатели когда-то в школу ходили. Подбегает ко мне:

- Я вам помогу раздеться.

- Хорошо, помогай, а то я в этих застежках-завязках путаюсь, - отвечаю.

То ли дело «молния», вспоминаю с ностальгией. Вжжи-ик – и готово! Ну, вот, сняли с меня платье и несколько юбок. Лезу по ступенькам в чан. Вода – в самый раз: горячая, но терпимо Расслабляюсь. А девчонка еще и мыть меня начинает.

Я сначала стесняюсь и даже слегка протестую, а потом думаю: а что – считай, это просто массаж или поглаживания; мне нравится, честно, очень; так пусть делает. Потом волосами занялась. Вымылась я, то есть помыли меня, кроме отдельных мест, которыми занимаюсь исключительно сама, и я совсем другим человеком себя почувствовала.

Словно все лишнее, включая разные ненужные сомнения, смылось. Я теперь проживаю здесь, в смысле в этом мире, я жива – значит, все хорошо.

Вылезаю из чана чистая и розовая, а меня сразу же промакивают и вытирают большим мягким полотнищем. О-о-о! Приятно. На кровати, смотрю, разложена пара халатов, на выбор, выходит, а длина у каждого чуть ниже колена, - удобно.

- Давайте я помогу вам одеться, госпожа, - пищит девчонка.

- Давай, - хотя чего тут помогать: по одной завязочке у каждого халатика.

Влезаю в ближайший. В нем, получается, и спать сейчас буду, так как ничего другого не вижу. Мои волосы служанка ловко расчесывает редким гребнем.

- Кстати, - оглядываюсь в поисках платяного шкафа, но его здесь нет, а встраивать гардеробную незаметно внутрь грубых камней еще и в нашем мире не научились. – А сменная одежда для меня где?

Девчонка огорченно мотает головой. Ничего себе! Меня увезли, в чем была, то есть без приданого и всего, что полагается иметь при себе порядочной невесте. Что же я завтра в этом халатике везде разгуливать буду? Здесь меня точно неправильно поймут.

Все женщины, которых я за это время видела, одеты многослойно, а кто побогаче – тем более, словно в защитной броне, расшитой цветочками и камешками. А мне предлагают остаться практически ни в чем? Еще и без белья? Чтобы я и носу из этих покоев не смела высунуть, что ли? Что-то здесь не так.

Смотрю – девчонка мое единственное платье уносит.

- Эй, ты куда? А ну стой! – нагоняю ее в несколько кенгуриных прыжков и вцепляюсь в ткань.

- Я хотела его почистить, - пищит служанка, но как-то неуверенно, и глаза не поднимает.

- Здесь чисть, - сурово велю я. – Из этой комнаты вообще никакие мои вещи не уноси. Если ослушаешься - у тебя все руки покроются болячками. У меня одежда и все остальное заколдованное.

Для меня эти вещи точно волшебные, - думаю, - потому что были со мной с самого начала моего пребывания здесь, возникли как бы неоткуда. А осколок зеркальца, завернутый в носовой платок, показавший мне портреты новых родителей, я вынимаю из кармана платья и прижимаю к сердцу, как самое дорогое, что у меня есть.

Не знаю, зачем я вдруг сказала про заколдованность вещей? Но девчонка, похоже, поверила – держит мое платье на вытянутых руках, даже шевельнуться боится и слезу пустила.

- Не бойся, - миролюбиво говорю я. – Пока ты меня слушаешься, ничего плохого с тобой не произойдет. Платье, кстати, здесь и постирать можешь, и высушить – веревку только какую-нибудь от спинки кровати до окна протянуть надо. Места достаточно.

Я уже представила себе, как в этих безразмерных покоях сушатся на бельевой веревке мои немногочисленные вещички. Здесь же можно шить (с изготовлением трусов я, пожалуй, справлюсь).