Рыцарь-зверь для сиротки

Глава 10

Ага, сейчас. Отбегаю от него – хорошо, что квадратные метры жилплощади позволяют. Кружу, приподняв юбки, и резко меняю траекторию; делаю обманные движения и ускользаю в последний момент, даже начинаю чувствовать азарт.

У него, конечно, ноги куда длиннее моих, а значит, в принципе способны быстрее сократить дистанцию между нами, зато мои - раза в три моложе и шустрей. Отбегаю и все время оглядываюсь, стараясь подобраться к предметам, которыми можно будет воспользоваться для обороны.

Диван продолжает слабо гореть с приятным ароматом пикника – вот что значит натуральная обивка. Полиэстровый уже полыхал бы вовсю, отравляя атмосферу химозой.

Ес! Второй металлический подсвечник, без свечей, надежно зажат в моей ладони. Другой рукой ощупываю, не глядя, горловину высокой и наверняка тяжелой напольной вазы.

- Не подходи! – выкрикиваю, взмахивая перед собой осветительным прибором.

Генрих останавливается, тяжело дыша раззявленным ртом. Словно только и ждал повода передохнуть. Эх, надо было побегать еще, чтобы вымотать его! А с подсвечником и вазой в двух руках мне это будет не очень удобно.

- Блефуешь! – шипит он, задыхаясь. – Ты не решишься причинить боль, ты слабая и мягкосердечная благородная девица. Твой отец учил тебя быть доброй и покладистой.

- Это спорный вопрос, чему он смог меня научить, - слегка приоткрываю карты о моей личности, – я могла оказаться плохой ученицей!

- Здесь все принадлежит мне! - хрипит он, словно это и так не понятно; еще бы на стене написал большими красными буквами. - И ты тоже - моя! Если сейчас же не ляжешь на диван и покорно не раздвинешь ноги, то будешь наказана!

Ну, в том, что буду наказана, я и не сомневаюсь. В любом случае. «У сильного…» То есть всегда ясно, кто виноват. Вздыхаю. А вот утверждение, что я принадлежу вот этому дядьке, словно вещь - как бы не так!

- К сожалению, никак не могу, – пытаюсь разговаривать с ним вежливо и даже ласково, как с больным. – Я поклялась, себе, что заниматься любовью буду только по очень большой любви! И потом, ты же видишь: диван горит, - указываю подсвечником. - А другого лежбища здесь нет. Не станет же светлейший князь, он же благородный рыцарь насиловать девушку просто на полу?!

Генрих дергается от моих слов, а потом поворачивается, чтобы взглянуть на тлеющий диван. Может, наконец, дойдет до него, что происходит что-то не то?! Что он чересчур погорячился, как минимум?!

В следующий момент – уверена, что мне не почудилось, - входная дверь бесшумно приоткрывается, в ней показывается чья-то голова (я не успеваю толком разглядеть) и тут же убирается назад.

Я, кстати, не воспользовалась ситуацией и не огрела князя по раздражающе-сияющей лысине, когда он отворачивался, подставляя мне беззащитный затылок, так что еще вопрос, кто здесь настоящий аристократ голубых кровей.

Гордо вздергиваю подбородок. А что, надо соответствовать! Мне сейчас показалось, или напоминание о статусе подействовало на Генриха отрезвляюще?

- Верни меня туда, где взял, и я никому не расскажу, насколько ты «благородный», честное слово, - предлагаю, готовая идти на мировую. – Пожалуйста.

Тут опять приоткрывается дверь, и кто-то мельком заглядывает.

- Ты и так больше никому ничего не расскажешь! – рычит князь, снова бросаясь на меня с вытянутыми четко в сторону моей шеи длинными руками с цепкими пальцами.

Ну, что мне в такой ситуации делать – у него же опять портки угрожающе-неприлично упали. Сейчас запутается в штанинах и все равно расшибется-упадет. А мне бегать с двумя предметами для обороны будет трудно.

Физкультура у меня в школе всегда была любимым уроком. Твердая пятерка была не только по бегу, но и по метанию тяжелых предметов. Ну, я и запустила в Генриха подсвечником. Аккуратно так, чуть-чуть только по сияющей макушке сверху прочертила.

Даже следа почти не осталось. Это просто чтобы в чувство привести. Ну, любому же умному человеку должно быть понятно, что следующей в него полетит ваза! А этот не отстает, продолжает протягивать руки, наступая! И из-за двери никто больше не показывается, чтобы позвать на помощь.

Отбегаю немного от вновь открывшегося вида на нижнюю часть туловища этого так называемого князя. Потом размахиваюсь, делая обманное движение, и швыряю массивную вазу ему под колени.

Могла бы и в причинное место запульнуть, как нас учили защищаться, в крайнем случае, но жалко его, что ли. Мне совершенно достаточно просто остановить нападающего, добивать - не в моих принципах.

- У-у-у! – завыл он, падая.

Ноги я ему, конечно, вряд ли сломала, но рухнул знатно. Наверное, все же спущенные штаны поспособствовали тому, что он как бы споткнулся о вазу обеими ногами сразу. Спросить, что ли, из человеколюбия, не сильно ли больно ему? Или водички подать?

Смотрю – а Генрих из обычного желтого вдруг делается почти зеленым и хрипит. Но, вроде бы не превращается в другого какого-нибудь монстра, а просто так плохо ему. Ну, меня сразу совесть начинает ковырять – добила старика.

Однако вижу – он руками за бок хватается. А это значит, что я могу спать спокойно - по боку-то я точно его не задела! Сам виноват. Нечего со старческим здоровьем на юных девушек бросаться.

- У меня, кстати, - сообщаю ему, - тоже травмы: я два ногтя сломала. Так что счет один-один.

Тут опять высовывается кто-то из-за двери, уже пара голов, как минимум, и даже не очень быстро убираются назад, изучая ситуацию. Я жду, что к Генриху подбегут на выручку, поставят его на ноги или посадят, или положат на носилки, но сначала приоденут. А потом, к сожалению, займутся мной.

Однако ничего не происходит, словно люди за дверью выжидают – отдаст концы их злобно-невыносимый князь или придет в себя. Да, многих он здесь достал, – думаю, задумчиво моргая и стискивая руки.

Тут замечаю, что на мне больше нет ни перстней, ни браслетов, ни сережек, и даже нательного крестика! - Ах ты ж гад! – возмущаюсь, снова оглядываясь в поисках предметов, подходящих для метания. – Да ты меня обворовал, как гопник, а прикидываешься благородным князем! Да я тебе…