Рыцарь-зверь для сиротки

Глава 14

Кажется, я задремала стоя, как лошадь – так сильно устала. Уже почти рассвело, когда я замечаю: ко мне подходят девочка-подросток и преображенная в старушку, до неузнаваемости, Лиза.

Рука в старой перчатке опускает на землю узел из платка и машет в мою сторону вместо прощания. Все, они уходят. Опять я одна. Обидно до слез.

Ладно, надо посмотреть, что в узле. Ага! Вижу железный котелок, в котором лежит круглый темный хлеб типа Столичного. Отламываю кусок и сразу же начинаю есть, голодная – ужас. Небольшой нож прячу за пояс платья. Еще в большом узле находится маленький мешочек с чем-то сыпучим, пробую на кончик языка – точно, соль.

А вот это что еще за штуки? Шершавый камень с острым краем, овальная железка и связка коротких обрезков каких-то веревочек. Путем мозгового штурма, из-за присутствия рядом закопченного котелка, предполагаю – передо мной кремень и огниво – древние устройства для добывания огня.

Блиин! Получается, спичек здесь нет. И зажигалки. Как они живут?! Если бы при мне оказался хоть один коробок спичек! Можно было бы выдать его за чудо. Хотя нет, лучше не надо – запросто сожгли бы меня на костре, как ведьму.

Но как вот этим набором пользоваться-то? И сколько еще привычных, самых обыкновенных и нужных предметов я в этом мире не обнаружу?!

Больше ничего в узелке нет. И что в этом котелке варить-то? Особо задумываться некогда. Стремительно светлеет; скоро проснутся жители города и увидят под дверью незнакомку. Надо уходить из города подальше.

Выбираю под ногами комок грязи, больше похожий на землю, а не на нечистоты и, вздохнув, слегка пачкаю себе лицо, потом надвигаю капюшон рясы, ссутуливаюсь и даже пробую прихрамывать, - на всякий случай, чтобы не узнали.

Быстро становится людно. Монашки с узлами, наподобие меня, изредка попадаются среди деловито снующих местных; никто не обращает на них (и меня) внимания.

Я напилась у колодца на площади – плеснули воды добрые люди из ведра в мой котелок. Теперь направляюсь к воротам, которые видны издалека.

Через ближайшую проходную быстро пройти у меня не получается - в город как раз впускают несколько отрядов военных на здоровенных конях. Какие мужчины!

Думаю: как же далеко большинству менеджеров и айтишников, оставшихся в моей прошлой жизни, до этих крепышей, увешанных холодным оружием! Ну, правда, и аромат от этих личностей или от их боевых коней стоит такой, что почти с ног сшибает – пахнет совсем не гелем для душа и парфюмом.

Когда все эти вояки, наконец, проехали в сторону княжеского замка, выясняется, что желающих выйти из города тщательно досматривают. Думаю о том, как можно будет внятно объяснить богатое светское платье под монашеской рясой, если что. Потом решаю узнать у местных, где находятся другие ворота. Но только я выбрала жертву, как слышу разговор:

- У вторых ворот еще хуже, - говорит одна горожанка другой. – Там женщин сегодня так дотошно осматривают, что ругань и крики слышно на весь квартал.

О-о, как-то мне это совсем не нравится. Что, если Лиза права, и это ищут конкретно нас?! Стены вокруг всего города высотой в несколько моих ростов, просто так не перелезть. Даже не знаю, что придумать.

Неожиданно на улицу высыпает отряд стражников. Только не это! Не хочу обратно к Генриху с его штанами, парализующим взглядом и и физиономией цвета свежей зелени.

Б-р-р. У меня сердце проваливается мимо ребер куда-то вниз, а потом, для разнообразия, подпрыгивает вверх и долбится в самое горло. От этого становится так тяжело дышать, что я чуть не начинаю кашлять, чем сразу привлекла бы внимание.

Стража принимается обыскивать дома и торговые лавки. Собираются любопытствующие; я решительно присоединяюсь к ним, считая, что в толпе находиться безопасней, и пытаюсь понять, кого или что ищут.

Господ в черной коже и мехах, о которых рассказывала Лиза, пока не видно. Но обыск все равно здорово похож на грабеж: старший стучит в дверь, и, если она немедленно не открывается, доблестные стражники выламывают ее и врываются внутрь.

Тут же на улице оказывались вещи, которые чем-то мешают обыску. Сразу находятся желающие на это добро, и несчастные хозяева внезапно лишаются и того, что оказалось на улице, и того, что перетряхивается в доме.

Один раз, вижу, - выводят из дома светловолосую девушку примерно моего возраста и предъявляют ее… одному из тех мужчин, что похитил и вез меня сюда! Мужчина внятно произносит:

- Это не она.

Только тогда девушку отпускают. А я тихо охаю и отодвигаюсь подальше от этого человека. Что делать?

Когда стражники разорили все дома на этой улице и перешли на соседнюю, я отстаю от зевак и направляюсь к высокой церкви у одного края площади: думаю, это предыдущая Мария подсказывает мне просить защиты в храме. Я как будто знаю откуда-то, что в столице главный собор должен быть открыт всегда, и что мне там помогут.

Но неожиданно двери храма оказываются заперты, невысокие ступеньки при входе слегка закиданы мусором, а за темными окнами не видно горящих свечей. Кроме того, все утро не было слышно колокольного звона. Я непонимающе дергаю ручку двери, потом спускаюсь, прижимая ладонь к осколку зеркала в кармане, прямо сквозь ткань, как бы спрашивая: «Что за дела?»