Рыцарь-зверь для сиротки

Глава 24

Марк комкает письмо и сует его в карман. «Господи, - заклинает он мысленно, - ты все знаешь; пусть это окажется чудовищной шуткой!»

Приходит лекарь. Аббат поручает больного его заботам и выходит, сославшись на безотлагательное дело.

Лес поредел; часто попадаются заброшенные, с торчащим прошлогодним бурьяном поля. Погода тоже изменилась - было сухо и жарко, а сегодня с утра уже то и дело моросит мелкий дождик. Все небо в тучах. Моя одежда все больше пропитывается влагой и делается тяжелой и холодной, туфли совсем отсырели, ноги стерлись. Аден идет заметно медленнее, но мне все равно никак его не догнать.

Я так больше не могу, - шепчу себе под нос. - Не могу жить в лесу без удобства. Теперь даже не знаю, намного ли хуже было в камере – там по крайней мере сухо и не надо было никуда идти. Проклятый дождь! И ужасный лес; он, похоже, никогда не кончится.

В моем прежнем мире мебель делают из опилок и даже дома из них же иногда строят. А здесь столько древесины – и никому вообще не нужна. У меня там далеко по лесу не пройдешь – обязательно наткнешься на автомагистраль, железную дорогу или, хотя бы вырубку под ЛЭП – и сразу почувствуешь, что вокруг бурлит жизнь. А здесь и электричества тоже нет.

Вместе с ознобом на меня накатывают волны какой-то обреченности. Как бы мне не простудиться или вообще не умереть здесь, во второй раз - чувствую себя немного больной, нет больше ни сил, ни терпения, ни желания куда-то идти.

Где же и когда, наконец, мне будет хорошо? Где белая полоса жизни после стольких черных? Сзади, то есть у Генриха меня ищут, только чтобы вернуть в тюрьму. Впереди вроде бы должны ждать с радостью – но ведь не меня. Даже если мне удастся убедительно притвориться прежней Марией, хотя бы поначалу, я-то всегда буду знать, что это ложь!

В мой прежний мир, возможно, я могла бы вернуться, если, проезжая мимо того самого моста, снова ударилась головой. Но тогда я опять окажусь в реанимации, а то и кое-где покруче – там, где намного холодней, и мертвые рядом лежат. Вот что за порядки в межмировом пространстве? Кто за всем этим следит?!

То есть я снова одна. Этот грубый истукан впереди меня - не в счет, он ничего не понимает, ничего не чувствует. Замок, в котором жила моя предшественница, представляется почти символом, мечтой об относительном уюте, тепле и покое. Существует ли он где-то там, за бесконечным лесом и дождем или это фейк?!

Я прикасаюсь к осколку волшебного зеркальца, чтобы обновить информацию об отце Марии, ее кормилице, матери, ближайшей подруге. Мне кажется, они далеки и недостижимы, как библейские святые. Я цепляюсь за обрывки воспоминаний прежней Марии о ее жизни дома, чтобы найти силы продолжать этот бесконечный путь.

Так, она любила гулять по саду с девушками и собачкой Минной, обожала играть в фанты и вышивать, - пожалуй, все это и мне понравится. «Моя» подруга – это баронесса Гертруда Фрицлар, ровесница и тоже сирота, воспитывающейся при княжеском дворе с пятилетнего возраста! Вот, кто меня точно поймет!

Я трогаю карман и «вспоминаю», как Мария с подружкой садились рядышком, читали книжки с гравюрами и мечтали. О чем? Конечно же, о любви! О красавцах-рыцарях на чистокровных скакунах, о подвигах, совершенных в честь прекрасных дам (в их честь!). То есть о славных победах на турнирах, походах в святые земли, обезглавленных свирепых сарацинах, львах и других чудовищах.

Да, чужих здесь не любят, - понимаю я, буквально «услышав», как иноземцев приравняли к чудовищам. Так, о чем еще мечтали подруги? О том, что после героических путешествий должны быть торжественные встречи, букеты роз, легкий дамский шарф, повязанный на мужественном плече…

Эта часть воспоминаний невольно заставляет мое сердце забиться часто-часто: вздохи при луне, страстные признания, трепетные прикосновения рук, нежные объятья и поцелуи!

Быть любимой! Испытать море чувств! Исполнить заветную девичью мечту о бесконечной, беспредельной любви! Знать, что где-то там, в будущем тебя ждет ОН…

О, ожидание счастья, прекраснейшее из чувств! Я заметила, что в мечтах Марии отважный рыцарь становился похож то на одного поклонника, то на другого, а в последнее время - только на графа Рихарда.

Так, кто же это такой, можно подробнее? Он немного старше, он - лучший друг Марии, а в более старые времена были друзьями их отцы. Красавец. Он часто приезжает погостить, и князь Людвиг даже выделил ему в своем замке постоянные покои.

И Мария, получается, знала, что нравится щеголеватому графу и чувствовала себя польщенной, хотя и подшучивала над его пылкостью. Он же немедленно хотел доказательств ее чувств, то и дело давал понять, что удивлен и даже оскорблен ее нерешительностью и повторял:

- Под сенью стыдливости нельзя вечно прятаться от любви!

Я вздрогнула и даже остановилась. Во-первых, вдруг поняла, что если бы прежняя Мария уже сделала выбор - не ждала чего-то исключительного, какого-то неведомого принца на белом коне, а еще весной дала согласие Рихарду, то не было бы ее похищения, а также моего появления здесь и дальнейших событий.