Рыцарь-зверь для сиротки

Глава 32

Всадник ерзает в седле и отъезжает в сторону, держа, впрочем, меч наготове.

- Аден, нас много, ты устанешь, и тогда мы прикончим тебя! Эй, молодцы! - призывает он командирским ревом, чтобы взбодрить солдат и самого себя. - Он такой же смертный, как и все, и на нем даже нет панциря! Окружайте его! Насадите его на копья! Все разом, навались!

Нет, это все-таки Аден, умеющий подделывать голос. Этот человек опережает всех, - стремительный рывок, обманные движения, деревяшка катится под ноги неповоротливым воякам, а у нападающего в руке оказывается чей-то кинжал.

Первый воин Генриха то ли отступает, то ли отскакивает вбок (ближе к офицеру), неуловимым движением увернувшись от копий, и встает прямо, поигрывая перед собой вторым колом размером с небольшое бревно, будто прутиком.

- Не передумали? - жестоко скалится он.

Я озираюсь по сторонам, как затравленный зверек. Старик-местный куда-то исчез, конный отъехал еще дальше и командует схваткой издали:

- Стреляйте в него! Хватайте женщину! Вспомните о награде!

Аден не дает им времени натянуть тетивы - опять налетает первым. Он то здесь, то там, навязывает ближний бой, успевает отбивать удары и наносить их каждой из рук.

Он то отскакивает назад, то скользит вплотную к противнику, словно угрожая ударить головой; казалось, он бездумно кидается прямо на кинжал, на острие копья, но чуть боком, незаметно отклоняясь, внося хаос, заставляя стражников колоть и резать друг друга.

Когда он снова отступает, озлобленные воины бросаются за ним, оставив позади раненых. В том числе бросились за ним и те двое военных, что держали меня.

Казалось, Аден уводит стражу; я замечаю это и пытаюсь скрыться, но ко мне тут же направляет коня зоркий конный. Вдруг что-то проносится в воздухе, вращаясь, - толстенный кол, весь в зазубринах, стучит всадника по шлему.

Офицер Ганс тут же мешком падает на землю. Лошадь, ей, видимо, тоже досталось, оглушительно заржав, понесла. В освободившейся руке Первого воина вращается копье.

- Кто следующий?

Оставшись без предводителя, те стражники, что держатся на ногах, разбегаются. Я бегу ото всех тоже. В несколько мощных прыжков Аден подбирает меч Ганса и равняется со мной.

- Сюда! - зовет он и сворачивает в проулок.

Я, как пугливый зверек, шарахаюсь было в другую сторону, никому не доверяя, но совсем скоро одумываюсь и бегу за ним. Мы петляем по словно вымершим улочкам.

За поворотом слышен шум погони. Аден велит мне спрятаться за ствол старого дерева, растущего в глухом углу – слушаюсь с полуслова, не раздумывая, скорчившись.

Но для двоих здесь точно нет места. Вижу, как он запрыгивает на плоскую крышу ближайшего дома, распластавшись на ней.

Преследователи могли нас и не заметить, но к несчастью, устроили совещание совсем рядом с моим деревом. Их около двух десятков, половина на лошадях, с полным вооружением. Я вижу их фрагментами, стараясь даже не дышать.

Один из всадников постоянно оглядывается и вдруг, похоже, углядел что-то за моим деревом, вернее, кого-то - меня, вытянул руку и уже раскрыл рот, чтобы крикнуть.

Аден спрыгнул на него, стащив с коня. Вскочил. Зазвенели мечи. Я немного высунулась, чтобы понять, что происходит.

Первый воин князя Генриха стоит на каком-то возвышении и рубит сверху. Его атакуют с трех сторон (спину прикрывает ствол), но его рука, удлиненная мечом, мелькает, поспевая всюду: разлетаются обломки копий, несколько противников падают с разрубленными шлемами…

Это кажется невозможным, словно его меч заколдован! Вдруг я поняла, на чем этот человек стоит - на трупах. Мне делается как-то нехорошо. Щипаю себя за мочки ушей до боли и шлепаю по щекам, чтобы вызвать прилив крови к голове, но продолжаю смотреть.

Вот один из всадников падает навзничь с лошади, рукоятка кинжала торчит из его горла чуть выше кирасы. Второй успевает прикрыться щитом, и кинжал ему всего лишь вспарывает плечо; Аден отбирает у них кинжалы, как игрушки у детей!

Каждое его движение несет смерть. Третий всадник, предусмотрительно держась подальше, раз за разом стреляет в него стрелами из лука. Ах, ты ж, гад! Близко подойти боится, поэтому стреляет исподтишка. Мимо.

Невероятно! Они уже прячутся друг за друга; еще немного, и побегут, - радуюсь я и, похоже, высовываюсь чуть дальше, чтобы ничего не упустить. И сразу же стрела втыкается в дерево рядом с моим лицом!

Я невольно вскрикиваю; Аден оглядывается. В этот момент вижу, как его меч ломается почти у рукояти. А удар чужого оружия приходится по защищенному только кожаной штаниной бедру. Вижу, как брызнула кровь.

Воины, только что павшие было духом, завизжали от радости, словно шакалы, почуявшие смерть. И тут раздается смех; да, именно смех: то дикий, леденящий душу хохот, то беззаботный и радостный смех большого ребенка, - это смеется Аден; похоже, он сошел с ума.

На несколько мгновений нападающие оторопели, а этот человек бросился вперед. Вонзил обломок в горло ближайшему противнику, вырвал его меч, подпрыгнул, ухватился за ветку дерева, спрыгнул, подмяв под себя одного, страшно ударил головой в лицо другого…