Рыцарь-зверь для сиротки

Глава 38

- …Сын мой, Бог сказал - живи, и живешь. Никто не вправе до срока гасить в себе огонь жизни, Ним зажженный. А ты уже почти был за роковой чертой! Ты видел, как земля разверзалась под твоими ногами? Ты чувствовал, как черные дьяволы хватали тебя жадными когтями?! Ты заметил унылые толпы неприкаянных душ, их призрачные тела?! Они остались почти такими же, как в земной жизни, но они лишились главного - надежды. Они подняли руку на себя, отвергли замысел Божий, и Бог отвернулся от них. Разве ты этого хотел - стать одним из них? Быть много несчастнее, чем теперь, вечно? Ведь там уже ничего нельзя исправить. Смерть - не конец жизни, но лишь один из ее этапов. Земное тело, как оно есть, однажды умрет, но душа, личность человеческая - неуничтожима, бессмертна.

Отец Дитмар, незаметный и незаменимый служитель церкви при князе Генрихе, стоял перед кроватью, сверля связанного подростка суровым взором из-под насупленных бровей на одутловатом багровом лице и держа распятие перед собой.

- Ты говоришь, что мучаешься одиночеством. Взгляни на себя в зеркало и перестань удивляться, что люди тебя сторонятся. За что-то ты наказан, смирись. И надейся. Видимо, такова твоя судьба на этой земле - жить в ужасном обличье и суметь заслужить лучшую долю и в сегодняшней, и в вечной жизни! Благословляй как святого нашего благодетеля князя за то, что успел остановить твою руку. Благородный князь спас для Господа твою бессмертную душу; земная же твоя жизнь отныне всецело принадлежит твоему земному владыке!

Отец Дитмар отошел к двери и толкнул ее, собираясь выйти; в этот миг снаружи сверкнула молния и раздался оглушительный удар грома, знаменуя начало грозы. Ветер ворвался в каморку, с силой захлопнув тяжелую дверь и едва не погасив одинокую лучину; черные тени, будто души мертвых, заметались по стенам. Священник отдернул ладонь от дверной скобы, снова развернулся к кровати, побелев лицом и держа распятие перед собой в вытянутых трясущихся руках, словно защищаясь, и заявил…

* * *

* * *

С обеих сторон на его кровати сидели две молодые женщины, простоволосые, одинаково рыжие, будто сестры, веселые, нарочито шумливые, нарядно и чуть небрежно одетые.

- Ты проснулся, милый? Меня зовут Берта. Почему тебя вчера оставили одного без света?

- А я Эльза. Мы с подругой будем ухаживать за тобой, пока не поправишься. Говори нам обо всем, что тебе нужно! Обо всем!

- Ты проголодался, конечно? Сейчас мы тебя накормим. Настоящий мужчина много кушает. Приподнимись-ка, я подсуну повыше подушку. Сегодня у тебя на завтрак вкусное жаркое. Открывай рот, ну-ка… Сейчас получится. Вот так, молодец!

- А теперь мы тебя разденем и оботрем полотенцами, намоченными в уксусной воде, и ты сразу почувствуешь себя здоровее. Расслабься. Мужчина не должен стесняться. Ты уже почти взрослый. Ты такой большой! Я всегда обращаю внимание у мужчин на плечи и ноги. У тебя будет роскошное тело. Ты необыкновенный, ты мне нравишься…

- Ну, как ты, Аден? - это пришел князь. - Выглядишь получше. Ты готов дать клятву, что не будешь пытаться умереть? Поклянись тем, что тебе дорого, ну, скажем, спасением твоей души. Подумай хорошенько!

- Клянусь.

- Отвяжите его. Руки занемели? Сейчас пройдет. Да, может быть, ты хочешь сменить имя? Это подходящий момент: в новую жизнь - с новым именем! Отец Дитмар подберет для тебя что-нибудь удобоваримое. Ну, хотя бы Адам - оно даже созвучно! Не хочешь? Никакое не хочешь? Ну, как знаешь.

И еще. Когда недорого ценишь себя, жизни других кажутся совсем безделицей. Для воина это хорошо, он рассуждает так: зачем терпеть обиду - лучше убить обидчика! Я сделаю из тебя настоящего рыцаря. Доверься мне, подчиняйся без рассуждений! И не отвлекайся ни на что другое. Однажды тебе может показаться, что с тобой поступают слишком жестоко. Но я клянусь тебе: все, что я с тобой уже сделал и еще сделаю, служит для закалки твоего тела и характера. А теперь ты поклянись, что не будешь держать обиды, не замыслишь дурного, что никогда не поднимешь руку на меня!

- Клянусь…

Аден затих. Я еще долго нахожусь под впечатлением. Он говорил вроде бы о себе, но как сторонний наблюдатель. И подражал голосам других людей. С ужасом я снова выслушала интонации Генриха, его скрипучий тембр с чуть пришепетывающим выговором! В какой-то момент мне опять показалось, что под маской скрывается сам князь! Вот бы посмотреть! Как будто между ними и правда есть нечто общее…

Понятно, что Аден многое пережил, прежде чем стать таким, как сейчас. С ним поступали жестоко - и он стал жесток. Женщины находили его привлекательным - поэтому он так уверен в себе.

С утра до ночи не выпускал из рук оружие - и ему уступают дорогу. И князь выделяет из всех. Но все-таки это очень похоже на его сказки, и на груди не видно старых шрамов! Было ли все рассказанное на самом деле?

И почему все-таки Аден выпустил нас с Лиз?! Мне не дает покоя этот вопрос. Я чувствую - как бы ни надеялся этот суровый воин получить золото, это не объясняет того, почему он так терпелив и добр со мной. Я саму себя не могу простить, а он…