Рыцарь-зверь для сиротки

Глава 45

Приходит вечер, а потом и ночь. Аден зажигает лучину над очагом и ложится на настил со своей стороны. Я блаженно раскинулась с другого бока и чувствую приятную расслабленность, но сон не приходит, потому что я хорошо выспалась днем.

Долго лежу, то ли вспоминая о чем-то, то ли безотчетно мечтая, и неожиданно понимаю, что тот человек тоже не спит. Он несколько раз осторожно меняет позу, время от времени я различаю в тишине его дыхание.

Наконец он соскальзывает с настила и пытается устроиться на лавке. Но она ему абсолютно мала, что в длину, что в ширину. Тогда он садится, сгорбившись, положив руку на стол и голову на нее.

Я слежу за ним широко раскрытыми глазами. Может быть, он болен? Его раны только затянулись, а ему столько пришлось ходить!

Собираюсь окликнуть его и вдруг замечаю, что он делает второй рукой: трогает стол, легко касается пальцами грубых досок с краю и сверху, ласкает всей ладонью столешницу… как женщину, - догадываюсь я. Вздрагиваю и отворачиваюсь от этого зрелища.

Аден, видимо, тоже замирает: долгое время в домике висит тишина просто мертвая. Потом я скорее чувствую, чем слышу, как этот человек садится на край настила.

Мне живо вспоминается, как он вечером застыл, глядя на мои распущенные волосы. И сейчас представилось, что он так же разглядывает меня от затылка и туго заплетенных кос до кончиков босых пальцев на ногах. У меня мурашки побежали по коже.

Потом я осознаю, что он осторожно ложится рядом со мной, повторив положение моего тела, и так близко, что я даже ощущаю тепло, исходящее от него! Если я шевельнусь (во сне или…), то точно коснусь его; возможно, на это он и рассчитывает!

Происходящее напоминает то, как этот человек нес меня на руках, и в то же время тревожно-другое. Он неподвижен, я только чувствую над головой его дыхание и слышу, как трепещет от безысходности мое собственное сердце.

Как поступить? Возмутиться? Напомнить о клятве? - но он не касается меня. «Проснуться»? Нет, совершенно невозможно сознаться, что я все это время вижу и слышу!

Вспомнив обрывки его откровений в бреду, я предполагаю, что нечто подобное он уже проделывал. В растерянности я продолжаю притворяться спящей - кончится же это когда-нибудь!

Он вдруг шарахается от меня. Слышу, как заскрипели доски у противоположной стены. Я решаю следить за ним и поворачиваюсь на другой бок, полуприкрыв лицо рукой.

Аден сейчас же перемещается с настила на лавку, вцепляется ладонями в столешницу и сидит, тяжело дыша. Только спустя, наверное, час он снова ложится. Я замечаю, как он достает крест, почтительно целует его и шепчет себе:

- Спать, спать.

Теперь он долго лежит ничком, но это, к сожалению, не сон - я вижу, как мужчина напряжен, насколько его поза неестественна, как резко вздымается от дыхания и опадает спина. Внезапно Аден поворачивается и стремительно тянется ко мне рукой! Я даже на секунду зажмуриваюсь от ужаса!

Но в последний момент, словно опомнившись, он отдергивает ладонь, скорчившись, как будто хочет вдавиться в жесткую кровать… Окликнуть его? Поможет ли это ему?

Он как будто сражается с невидимым противником, то есть с самим собой. Краешек луны заглядывает в окно, в ночной тишине слегка колеблется свет лучины, и в такт ему покачиваются тени деревьев. А этот человек тихо вздыхает рядом час за часом, словно больное бессловесное существо.

В конце концов он обессилел. Я вдруг понимаю, что он все же заснул, - дыхание стало ровным и еле заметным, тело расслабилось. Судорожно перевожу дух.

Теперь, когда прошла необходимость казаться спящей, я слезаю с настила и на цыпочках иду пить – меня мучает жажда, от нервов, конечно. Даже зубы стучат о край чашки.

Что мне делать - уйти, сбежать, пока он спит, пока еще не поздно?! Ведь единственное, что сейчас не дает воину Адену стиснуть меня в объятиях и сделать все, что мужчины считают нужным сделать с приглянувшейся девушкой – клятва. Даже не на бумаге с печатью, а просто так, в голове, в совести.

Я помню: он точно не хотел клясться, но потом все же пообещал, даже ужесточив запрет. Уверена, он уже тогда хотел меня, поэтому и дополнил клятву – вообще не касаться меня без разрешения.

Примерно то же делал известный рыцарь Ланселот, - вспоминается мне подходящий сюжет из книг, прочитанных княжной Марией. Он клал меч в постель между собой и королевой, которую очень любил, платонически.

Если я сейчас побегу искать защиту у князя Фридриха, потому что увидела, как Аден справляется со своим желанием, это будет настоящим предательством. И из-за этого в моей жизни снова могут начаться реальные ужасы, совершенно заслуженно.

Например, Фридрих возьмет и вернет меня Генриху – решит обменять на тот самый город-заставу! Запросто. Какое дело до моих жизни и здоровья постороннему князю? В каком странном положении я оказалась!

Вот совсем некстати вспомнился Генрих!.. Нет, сейчас все по-другому. Аден, похоже, и сам не рад тому, что его тянет ко мне.

Он должен ненавидеть меня, - решаю я, чувствуя опустошенность, и укладываюсь на свое место на настиле. – Как будто я виновата в том, что я - женщина и княжна. Мне никогда не понять мужчин. Жизнь движется в каком-то непонятном направлении, не считаясь с моим мнением, вынуждая подчиняться.