Рыцарь-зверь для сиротки

Глава 66

- Нет.

Ого! Передо мной человек, который в одиночку боролся с тиранским режимом, установленным владетельным князем! - наконец понимаю я и как бы заново разглядываю своего спутника. - Оставаясь в тени, Аден сам решал, кого помиловать, сам освобождал и оберегал. А мог и наказать, это чувствуется! Его сразу же стал бояться Фридрих Саксонский, например.

Вот в чем главная причина жестокого одиночества Адена, - доходит до меня. - Он не может никому довериться, никогда не бывает просто самим собой. Примерно, как я теперь. А ведь каждому человеку жизненно необходимо, - я это знаю по себе, - чтобы хоть иногда кто-нибудь тебя поддержал, оценил.

Мне представляется, как во время веселого и шумного праздника у Генриха все воины дружно и тесно сидят за столом, а вокруг Адена - пустота. Этот мужчина всегда один на один с собой и со своим горем; он один против всего мира. Его мысли, чувства, желания рождаются и умирают в нем.

Он никогда ни о чем не просит. Если бы он погибал от голода или обезвоживания там, на площади, привязанный к столбу, люди, наверное, таращились бы на него, даже не догадываясь, что ему можно прийти на помощь. Как же он жил до меня?! Разве это жизнь? Я очень хочу ему помочь!

- Я считаю: ты заслуживаешь большего, чем копаться в грядках! – волнуясь, выпаливаю я. – Если бы я была на твоем месте, попросила бы именно золото, с ним ты сможешь прекрасно устроиться в жизни без всякой службы и в моем княжестве, и в любом другом. Твоя жизнь станет гораздо лучше!

- Не хочу, - просто отвечает он.

- Ну что же, это твое право, - произношу звенящим от волнения голосом. - Я, конечно, не могу сейчас поручиться за князя Людвига, но я буду настаивать, чтобы моему спасителю, который проявил мужество и благородство и даже пролил за меня кровь, была выдана дворянская грамота и большое поместье!

- Благодарю, но мне всего этого не нужно, - так же равнодушно отказывается Аден, как вчера выпустил из руки драгоценное ожерелье!

- Почему?! – стону я. - Объясни!

- Это не для меня. Приемы, праздники, прекрасные дамы - к этому надо готовиться с детства, надо родиться среди всего этого. Мне это не подходит.

- Правда, что ты отказался принять рыцарское звание?!

- Да, - невозмутимо подтверждает он.

- А это еще почему?!

- По той же причине: не хочу быть на виду.

Я огорченно отхожу от него, у меня даже слезы выступили. Он точно хочет быть рядом со мной, но при этом пытается остаться в этом мире никем, невидимкой. Как же он не понимает, что сильно вредит себе?!

Примерно то же самое он говорил после ранения. «Разве я стану лучше в бархате и шелках?! - отчетливо вспоминаю я. - Только не прогоняй! Лучше убей». А вот только что сказал: «Тебе не нужно узнавать меня».

Я содрогаюсь. Мне вдруг представился самый плохой вариант его будущего. Вот я буду гулять по княжескому саду и случайно замечу короткий тоскливый взгляд Адена из-за какого-нибудь пышно цветущего куста, год за годом…

Если вспомнить все то, что он говорил в бреду, и то, что я видела сама, то по ночам этот мужчина будет сидеть в предоставленном ему уединенном домике в глубине сада, мотая головой и зажимая рот руками, чтобы не выть от одиночества.

Значит, вот какую судьбу он для себя выбрал?! Несмотря на внешность, он не производит впечатления белой вороны или изгоя. Но упрямо ведет себя к пропасти, не желая слушать советов.

Когда его ставили к столбу из-за меня, он, наверное, и не сопротивлялся, - кажется мне. - Какое странное чувство заставляет его так поступать?! Неужели… неужели это любовь - обыкновенная неразделенная любовь?!

Я отказывалась верить, что такая страсть существует. Я обещала себе никогда не произносить этого слова! Но это единственное объяснение, которое мне приходит в голову.

Если я наберусь храбрости или наглости и спрошу, Аден, конечно же, применит испытанный способ избежать ответа, или найдет какой-нибудь другой. Он только в бессознательном состоянии доверил мне то, чего не говорил, наверное, ни одному человеку на свете. А я все боялась какого-то подвоха и старалась скорее забыть.

Но ведь в бреду невозможно соврать! - только сейчас до меня доходит эта очевидная истина. Значит, он меня по-настоящему любит?! – вспыхиваю я. - Я случайно узнала его лучше, чем все остальные; как я могла быть такой глухой и слепой? Я ведь отказывалась верить рассказанному в бреду просто потому, что это и есть правда.

Значит, любовь все же случается?! Настоящая любовь, которой можно посвятить жизнь.

Не та жуткая животная потребность, которую цинично называет любовью Генрих. И не то утонченное скотство, которое размножает Альбрехт. И даже не нетерпеливые и покровительственные ухаживания Рихарда, к которым и княжна Мария не знала, как относиться.

Мужская любовь на грани самопожертвования, о которой поют менестрели, о которой написано в рыцарских романах… Я ожидаю от себя, что почувствую привычный страх и даже удивляюсь, когда этого не происходит.

Как странно! А ведь Аден не признается, ни за что не признается, видимо из чувства собственного достоинства. Потому что не может надеяться на взаимность - мы ведь из совершенно разных слоев общества, здесь это очень важно. Мне никогда не узнать от него правды.