Рыжая Акула для черного ворона

Глава 1

Алина Акуличева, или Акулушка, как ласково звали ее матросы рыболовецкого траулера, попала в мир Шуэрте во вполне сознательном возрасте двадцати шести лет.

Море она любила всегда, несмотря на то что ее родное Белое было ледяным и неласковым. А еще нравилась Алинке ее фамилия. В свое время в школе доставшимся прозвищем Акула девушка гордилась и временами тогда жалела, что не парень. Сейчас, когда выросла, уже не жалела, но считала, что прекрасный пол обделен и недооценен обществом.

— Все же проще мужикам. Даже без особого образования вон матросом можно устроиться на корабль и плыть куда захочешь, — как-то рассуждала она, чистя картошку со второй поварихой тетей Верой. — А мы, как всегда, если мозгов учиться нет, так и будем или со шваброй, или вокруг кастрюль.

С мозгами и знаниями у Акулы все было неплохо, только вот денег в семье не было. Девушка с пятнадцати лет жила с бабушкой. Мать у нее умерла, а отец, не вынеся потери, начал спиваться и водить в квартиру непонятных дружков маргинального вида. Жить девочке-подростку в родном доме, который внезапно превратился в грязный шалман, стало небезопасно.

У бабушки, забравшей внучку к себе, тоже оказалось жить несладко. Конечно, старуха ее не притесняла, зато каждый божий день не по одному разу занудно вещала, что без нее Алина точно пошла бы по кривой дорожке.

— С таким папашей-то немудрено! — прихлебывая чай из любимой чашки с гжельским узором, рассуждала Ксения Валерьевна. — И сама-то вон вся в его породу, рыжая! Глаз да глаз за тобой нужен!

Бабушкой она была родной по матери, и, по ее словам, отец Али ей никогда не нравился.

Идти после школы в училище на повара, а не пробовать поступать на бюджет в институт тоже потребовала она.

— Какой институт? Выросла кобыла, а все хочешь, чтоб я тебя кормила? Папаша алкаш, алименты не платит на твое содержание, из квартиры вашей уже все пропил, сволота. Поваром станешь, всегда при продуктах сытая будешь, а может, и деньги какие водиться начнут, если не совсем дура. — Старуха искренне считала, что все воруют и это нормально, если есть что взять да не наглеть лишку.

Алинке это все очень не нравилось, хотя надо признать, что готовить она любила. Спорить с бабкой было бесполезно, потому и не стала перечить. Смысл? Может, просто жалела старуху по-своему.

Только все равно не вышло у Ксении Валерьевны так, как хотелось. На работу Алина после училища устроилась в больницу. Зарплата небольшая, вечная текучка кухонных рабочих, из-за чего поварихам приходилось самим чистить овощи, а иногда и мыть здоровенные кастрюли. Продукты она с кухни носить домой категорически отказывалась, отшучиваясь от корыстной бабки тем, что готовит для гастроэнтерологического отделения.

— Вряд ли вареная морковка или кашка на воде стоят того, чтобы нести их домой, — отвечала Алина на претензии старухи. — Зарплату-то я приношу. Купи себе что хочешь, или я могу за продуктами сбегать и приготовить.

Такой вариант Ксению Валерьевну не устраивал, деньги она тратить не любила, как хомяк сберегая их на какие-то черные-пречерные дни и свои роскошные похороны. А еще, несмотря на возраст, пожилая дама желудок имела луженый и понятия не имела о больничной еде, потому на время отставала от внучки с требованиями приносить в дом что-нибудь с работы.

Тяжело стало, когда бабуля от какой-то приятельницы на лавочке узнала, что больничное меню не так уж скудно. Старуха разозлилась и опять взялась зудеть как осенняя муха. Возвращаться домой Алинке теперь было невмоготу, девушка мечтала о том, чтобы уехать, а лучше уплыть куда-нибудь далеко-далеко. Только мечты оставались мечтами, уехать из родного города было страшно. Алине почему-то казалось, что, родись она мужчиной, в жизни все было бы легче, может, даже старуха меньше бы к ней цеплялась.

— Пф-ф-ф... — фырканье тети Веры на ее рассуждения было похоже на шипение воды в кране. — Баба, ежели она умная, тоже пристроится будьте-нате. А ты вон молодая, тебе кто мешает все поменять? Повара везде нужны, в любом городе, не только нашем. Стаж у тебя уже есть, почитай, не год и не два работаешь. Рукастая да не ленивая. Жилье вот, правда, проблема, так и у мужика бы такая же была, тут оно от пола не зависит. Все снимают. А про «уплыть» ты, Алинка, конечно, хватила. — Повариха опять зафыркала и, достав из кармана халата несвежий платок, утерла испарину с красного лба. — Хотя вот на круизные корабли, где богатенькие отдыхают, тоже баб берут, только ты сама же не пойдешь...

— Почему? — Почуяв, что между ней и мечтой почти нет преград, Алина взволнованно отложила полуочищенный клубень.

— Порядочная слишком, и формы у тебя не те. Там девки-то не чета тебе. Что официантки, что кухонные. Тонкие, звонкие нужны, шоб прямо сиськи и ноги сразу. Богатеи таких любят. Так что бабы там наверняка все подряд еще те шлендры! — Ладонь поварихи звонко шлепнула по колену. — Вертят задами перед курортниками, замуж хотят али денег, не разберешь. А мужики и рады, льют в уши, и сама понимаешь...

Алинка понимала, на что намекает Вера Аркадьевна, но верить в такое не собиралась. Возрастная неухоженная напарница, будучи дважды разведена, причем в обоих случаях благодаря усилиям хватких дамочек, всех работающих в сфере обслуживания женщин моложе тридцати считала слабыми на передок.

— Были бы приличными, шли бы на фабрику или в детский сад, — кипятилась она на любые попытки ее переубедить. — Ишь, захотелось им в ресторане перед богатеями скакать, в кафешках перед мажорами, продавщицами за прилавок декольте трясти, а стюардессы-то на самолетах... тьфу.

Что там работа будет еще посложнее, чем в больнице, и девушки держатся за места только из-за зарплаты, повариха ни в какую не верила. Та работа казалась ей плевым делом и сплошным отдыхом на фоне тяжелых кастрюль и застарелого запаха вареной капусты.

— И ты не дуркуй, Алинка, — наставительно потрясла она картофелиной перед напарницей. — Чисть давай. Хотя если уж очень охота, есть у меня для тебя место. Только узнать надо получше. А сюда я Людку-племяшку пристрою взамен тебя. На рыбацкий кораблик, пожалуй, не пойдет девка. Укачивает ее, да и рано в восемнадцать среди мужиков-то, а тебе в самый раз, замуж пора. Глядишь, найдешь жениха. Не тут же искать?