Рыжая бестия или попаданка не по сценарию

Глава 8

Я попыталась встать, но боль в боку вспыхнула с такой силой, что я охнула и снова рухнула на сиденье. Перед глазами поплыли черные точки, в ушах зазвенело.

Кевин вернулся к карете, заглянул внутрь, и лицо его стало обеспокоенным.

– Вы совсем бледная, – его голос раздался совсем рядом. – Сейчас, я помогу.

Он снова поднял меня на руки и осторожно вынес из кареты. Я прикрыла глаза, борясь с головокружением и тошнотой, и только чувствовала, как он несет меня вверх по ступенькам крыльца.

– Милорд, вы вернулись! – раздался чей-то взволнованный голос. – Боже правый, что случилось? Кто эта девушка?

– Потом объясню, – коротко бросил Кевин. – Срочно позовите лекаря Бернарда! И подготовьте одну из гостевых комнат. С чистым бельем и всем необходимым.

– Слушаюсь, милорд!

Послышалась торопливая беготня, голоса, но я плохо различала слова. Боль, усталость и стресс брали свое, сознание затуманивалось. Я только чувствовала, что меня несут куда-то внутрь дома, по коридорам, поднимают по лестнице...

– Потерпите еще немного, – голос Кевина звучал где-то совсем рядом, почти у самого уха. – Сейчас лекарь вас осмотрит.

Меня положили на что-то мягкое и чьи-то руки начали осторожно снимать с меня сапоги. Я услышала ласковый и успокаивающий женский голос:

– Все будет хорошо, милая. Господин Бернард уже идет.

Я с усилием приоткрыла глаза. Надо мной склонилась женщина средних лет в простом, но опрятном платье и белом переднике – служанка, наверное, или экономка. Рядом стояла еще одна, помоложе, с большими испуганными глазами.

А чуть поодаль, у двери, я видела высокую фигуру Кевина. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на происходящее с нечитаемым выражением лица.

– Милорд, нам нужно раздеть девушку, чтобы лекарь мог ее осмотреть, – сказала старшая женщина деликатно. – Может быть, вы...

– Я подожду в коридоре, – кивнул Кевин. – И, Марта, – он обратился к служанке строго, – приставьте кого-нибудь из охраны к дверям. Никто не входит и не выходит без моего разрешения.

– Слушаюсь, милорд.

Он еще раз посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом и вышел, прикрыв за собой дверь.

– Ну что ж, милая, давайте приведем вас в порядок, – Марта вернулась ко мне с ободряющей улыбкой. – Как вас зовут?

– Элис, – прошептала я.

– Элис, значит. Красивое имя. Я – Марта, экономка поместья. А это Дженни, горничная. Мы сейчас поможем вам раздеться и умыться, пока не пришел лекарь. Вы сильно ушиблись?

– Не знаю, – призналась я честно. – Болит бок и голова.

– Господин Бернард разберется, он у нас мастер своего дела, – заверила Марта и начала осторожно расстегивать мой корсет.

Процесс раздевания оказался болезненным и унизительным. Каждое движение отдавалось болью в боку, и я невольно стонала, стараясь помочь, но только мешая. Наконец корсет был снят, потом юбка, чулки, сапоги... Я осталась в одной тонкой нижней рубашке, и даже сквозь ткань было видно, как на правом боку расползается огромный темный синяк.

– Господи помилуй, – ахнула Дженни, прижав руку ко рту.

– Тише, тише, милая, – Марта присела рядом на край кровати и осторожно провела рукой по моим спутанным волосам. – Потерпите немножко. Сейчас лекарь придет, даст что-нибудь от боли.

В дверь постучали, и вошел мужчина лет пятидесяти, в простой, но добротной одежде, с аккуратной седой бородкой и умными серыми глазами. В руках он держал кожаную сумку, из которой торчали какие-то склянки и инструменты.

– Здравствуйте, – он кивнул мне приветливо и подошел к кровати. – Я – Бернард, лекарь этого поместья. Лорд Кевин попросил осмотреть вас. Говорят, вы попали под карету?

– Да, – кивнула я, решив не вдаваться в подробности.

– Понятно. Давайте посмотрим, что у нас тут.

Он начал осмотр профессионально, быстро, почти без лишних касаний. Осторожно прощупал ребра (я едва не закричала от боли), заглянул в глаза, проверил пульс, осмотрел голову.

– Ребра, к счастью, целы, но сильный ушиб, – наконец вынес он вердикт. – Легкое сотрясение мозга, судя по реакции зрачков. Множественные ссадины и синяки. Вам нужен покой, холодные компрессы на бок и настойка от боли. Через пару недель все заживет, если будете беречь себя.

– Спасибо, – прошептала я с облегчением.

Бернард покопался в своей сумке и достал небольшой флакон с темной жидкостью.

– Вот, выпейте. Это обезболивающее. Будет горько, но поможет. И постарайтесь уснуть, сон – лучшее лекарство при сотрясении.

Настойка оказалась не просто горькой, она была отвратительной, словно кто-то смешал полынь с застоявшейся болотной водой и добавил туда для пущего эффекта что-то едкое и жгучее. Я заставила себя проглотить противную жидкость до последней капли, отчаянно надеясь, что она действительно поможет унять боль, которая пульсировала в боку с каждым вдохом.

– Молодец, – одобрительно кивнул Бернард, забирая у меня пустой флакон. – Через несколько минут станет легче, а потом вас потянет в сон. Не сопротивляйтесь, пусть тело отдохнет и восстановится.

Он повернулся к Марте, доставая из сумки еще какие-то склянки и свертки с травами.

– Вот это настой для компрессов, прикладывать холодным к больному месту каждые три часа. И вот эта настойка – давать перед сном, если боль будет мешать уснуть. Только не больше одной ложки за раз, она сильная.

– Все поняла, господин Бернард, – кивнула Марта, принимая склянки. – Мы позаботимся о девушке.

– Хорошо. Я еще зайду, посмотрю, как она себя чувствует. А пока – покой. Если что-то пойдет не так – высокая температура, сильная тошнота, спутанность сознания – немедленно зовите меня, в любое время дня и ночи.

Он собрал свои вещи, кивнул мне на прощание и вышел. Я слышала, как в коридоре он негромко разговаривает с Кевином, но слова расслышать не могла – настойка начала действовать быстрее, чем я ожидала. Боль в боку из острой и пронзительной превращалась во что-то тупое и отдаленное, словно происходящее не со мной. Голова приятно закружилась, веки налились тяжестью.