Рыжая бестия или попаданка не по сценарию

Глава 10

Я кивнула и поднялась с кресла. Боль в боку напомнила о себе, но уже не так остро, как сразу после пробуждения. Видимо, тело Элис обладало хорошей способностью к восстановлению – еще одно преимущество отличной физической формы.

Мы вышли из комнаты в длинный коридор с высокими окнами, через которые лился солнечный свет. Поместье было красивым, богато обставленным, но без той показной роскоши, которую я ожидала увидеть. Все было добротно, качественно, но сдержанно.

Мы спустились по широкой лестнице, на первом этаже Дженни провела меня по еще одному коридору и остановилась перед дверью из светлого дерева с резными узорами.

– Вот здесь, госпожа, – прошептала она и постучала.

– Войдите, – раздался из-за двери низкий мужской голос.

Дженни открыла дверь, пропуская меня вперед, и я переступила порог малой столовой.

Комната оказалась небольшой, уютной, залитой утренним светом из высоких окон, выходящих в сад. В центре стоял стол из темного дерева, накрытый белоснежной скатертью, на которой была расставлена простая, но изящная посуда. Пахло свежим хлебом, медом и какими-то травами – аппетитный, домашний запах, от которого у меня потекли слюнки.

А у окна, спиной к свету, стоял лорд Кевин.

Он был одет строго и безупречно – темный камзол с серебряными пуговицами, белоснежная рубашка, узкие темные штаны и высокие начищенные до блеска сапоги. Волосы зачесаны назад, подчеркивая благородные черты лица. И эти глаза цвета грозового неба, которые сейчас смотрели на меня с невозмутимым, непроницаемым выражением.

– Доброе утро, – проговорил он ровным, вежливым тоном. – Прошу, проходите. Присаживайтесь.

– Доброе утро, – отозвалась я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и осторожно прошла к столу.

Слава богу, Кевин молча отодвинул для меня стул, и мне не пришлось гадать какое же место выбрать. Я села, а он обошел стол и занял место напротив, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда.

Дженни бесшумно удалилась, прикрыв за собой дверь, и мы остались вдвоем.

Повисла тяжелая, гнетущая тишина полная невысказанного напряжения. Я не знала, с чего начать разговор, что сказать, как себя вести. Все мои знания о светском этикете ограничивались книгами и историческими фильмами, но это было совсем не то же самое, что реальная ситуация.

К счастью, дверь снова отворилась, и вошли двое слуг с подносами. Они молча расставили на столе блюда: свежеиспеченный хлеб, масло, мед, сыр, холодное мясо, какие-то фрукты, кувшин с молоком и графин с водой. Потом так же бесшумно удалились, оставив нас снова наедине.

– Прошу, не стесняйтесь, – кивнул Кевин на еду, наливая себе воды в бокал. – После вчерашнего вам нужно восстановить силы. Бернард велел передать, что вам можно есть все, но понемногу, чтобы не перегружать желудок.

– Спасибо, – пробормотала я и потянулась за куском хлеба.

Я намазала хлеб маслом, стараясь не уронить нож, и откусила маленький кусочек. Хлеб оказался потрясающе вкусным – мягким, ароматным, еще теплым из печи. Масло таяло во рту, сладковатое, с привкусом сливок. Я зажмурилась от удовольствия, на мгновение забыв обо всем остальном.

Когда открыла глаза, обнаружила, что Кевин наблюдает за мной с каким-то странным выражением лица. Не то удивление, не то недоумение. Словно я сделала что-то совершенно неожиданное.

Блин. Наверное, Элис не стала бы так откровенно демонстрировать наслаждение едой. Слишком простодушно для циничной наемницы.

Я поспешно проглотила кусок и потянулась за бокалом с водой, чувствуя, как краска заливает щеки. Нужно было взять себя в руки, вести себя более сдержанно, не выдавать на каждом шагу, что я совершенно не та, за кого себя выдаю.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Кевин, отламывая кусок хлеба себе, но не спуская с меня пристального взгляда. – Боль утихла?

– Да, намного лучше, чем вчера, – ответила я, старательно жуя и проглатывая, прежде чем говорить. – Я... благодарна вам за помощь. За то, что не оставили меня на дороге.

– Любой порядочный человек поступил бы так же, – отозвался он ровно, но в его голосе я уловила едва заметную нотку сомнения. Словно он сам не был до конца уверен, что именно порядочность заставила его подобрать меня.

– Вы сказали вчера, что не помните откуда вы и куда направляетесь, – продолжил он медленно и отчетливо. – Сегодня утром ваша память не прояснилась?

– Нет, – тихо ответила я, опуская взгляд на тарелку. – Какие-то обрывки... Смутные образы... Но ничего связного.

Это было правдой, как ни странно. Я действительно не помнила жизни Элис, потому что никогда ею не жила. Все, что я знала об этом мире, было из книги, которую я читала в своей прошлой жизни. А книга не описывала всех подробностей, не рассказывала о каждом дне, каждом моменте существования героев.

– Обрывки, – повторил Кевин задумчиво, наклоняя голову набок. – Интересно. А можете ли вы описать эти обрывки? Может быть, это поможет восстановить целостную картину.

Ловушка. Он хочет, чтобы я начала рассказывать, и тогда он сможет поймать меня на противоречиях, на несостыковках. Я чувствовала это каждой клеточкой тела.

Но уйти от ответа было нельзя. Молчание выглядело бы подозрительно. Мне нужно было что-то сказать, но так, чтобы не дать ему зацепиться за конкретные детали.

– Я помню город, – начала я медленно, старательно подбирая слова. – Много людей. Но лица... они размыты, словно в тумане.

Это описание подходило к любому средневековому городу, к любой столице в любом фэнтезийном мире. Ничего конкретного, ничего, что можно было бы проверить или опровергнуть.

– Еще я помню оружие, – добавила я, вспомнив, что Элис была наемницей. – Ощущение рукояти меча в ладони. Но не помню, где это было и когда.

Кевин молчал, разглядывая меня. Потом медленно кивнул, отрезая кусочек сыра и отправляя его в рот. Прожевал, не торопясь, запил водой. И только потом заговорил снова:

– Вчера мой лекарь осмотрел вас. Он сказал, что на вашем теле множество шрамов. Старых, от разных ранений. Это говорит о том, что вы не раз участвовали в боях или были в опасных ситуациях. – Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. – Вы помните, как получили эти шрамы?