Рыжая бестия или попаданка не по сценарию

Глава 16

Он протянул руку и взял меня за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

– И что, меня ты тоже не помнишь? – спросил он тихо, наклоняясь ближе.

Я судорожно сглотнула.

– Я... помню смутно, – прошептала я. – Какие-то обрывки…

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего доброго.

– Обрывки, – повторил он насмешливо. – Значит, ты помнишь обрывки. Что ж, тогда я напомню тебе, Элис. Напомню, кто ты такая и кому принадлежишь.

Его рука скользнула с моего подбородка к шее, обхватив ее не сжимая, но давая понять, что он может сделать это в любой момент. От этого прикосновения по спине пробежал неприятный холодок, и я застыла, боясь пошевелиться.

– Я подобрал тебя в трущобах Нижнего города, – начал Оруа, глядя мне прямо в глаза. – Ты воровала на рынке, чтобы не сдохнуть с голоду, и делала это неумело. Тебя поймали, избили, бросили в канаву. Я проходил мимо, увидел тебя: рыжая девчонка, вся в крови и грязи, но глаза... глаза горели ненавистью ко всему миру. Мне понравились эти глаза.

Он говорил негромко, почти задумчиво.

– Я забрал тебя к себе. Выходил, научил всему, что ты умеешь. Драться, убивать, выживать. Ты оказалась способной ученицей – быстрой, злой, беспощадной. Идеальной для моего дела. И красивой, – он усмехнулся, и его взгляд скользнул по моему лицу, по фигуре. – Чертовски красивой.

Мне хотелось отвернуться, вырваться, но я не смела двинуться. Инстинктивно я понимала, что любое резкое движение он воспримет как вызов, а вызов от Элис он бы встретил силой.

– Ты стала моей, – продолжал Оруа, и его голос стал жестче. – Моей лучшей наемницей. Моей любовницей. И ты всегда это знала, всегда понимала правила игры. Ты принадлежишь мне, и только мне.

От страха я могла издать ни звука.

– Так что эти сказки про потерю памяти меня не впечатляют, – продолжил он, чуть наклонив голову набок и разглядывая меня с холодным любопытством. – Ты должна помнить главное: у тебя есть задание. Ты должна выполнить его, и быстро. Андре платит хорошие деньги за голову этого лорда, и я не собираюсь возвращать ему аванс из-за того, что моя лучшая наемница вдруг стала рассеянной.

Я судорожно соображала, пытаясь найти какие-то слова, которые не разозлили бы его еще больше.

– Я понимаю, – медленно сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Но дело в том, что потеря памяти мешает мне работать. Я не помню деталей. Не помню приемов, которым ты меня учил. Если я попытаюсь действовать сейчас, я провалю задание. А ты же не хочешь провала?

Оруа прищурился, и на несколько долгих секунд воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом листвы над нашими головами.

– Не хочу, – наконец согласился он. – Провал мне не нужен. Мертвая или раскрытая наемница мне тоже не нужна.

Он отпустил мою шею и сделал шаг назад, скрестив руки на груди. Теперь он рассматривал меня как командир, оценивающий боеспособность солдата.

– Дай мне неделю, – сказала я. – Лекарь говорил, что память может восстановиться постепенно, по кусочкам. Я буду работать над этим, буду стараться вспомнить. И за это время я продолжу входить в доверие к лорду Кевину, буду изучать его дом, его привычки. Когда придет время действовать, я буду готова.

Оруа молчал, обдумывая мои слова. Его лицо оставалось непроницаемым, и я не могла понять, убедила я его или нет.

– Неделю, – повторил он наконец медленно, словно пробуя это слово на вкус. – Хорошо. Я дам тебе неделю, Элис. Семь дней. Но если по истечении этого срока ты не выполнишь задание, если попытаешься сбежать или предать меня... – он сделал паузу, и его глаза стали совсем черными, – ...ты пожалеешь, что вообще родилась на свет.

От этой угрозы, произнесенной так обыденно, так буднично, меня прошиб холодный пот. Я не сомневалась, что он не блефует. Оруа из тех людей, кто всегда выполняет свои обещания, особенно если речь идет об обещании причинить кому-то боль.

– Я понимаю, – прошептала я.

– Вот и отлично, – он снова шагнул ко мне, и прежде чем я успела понять, что он собирается делать, его рука обхватила мою талию, притягивая меня к себе.

Я вскрикнула от неожиданности, попыталась отстраниться, но он держал крепко, железной хваткой, от которой не было спасения.

– Оруа, я...

– Тихо, – оборвал он меня, и его свободная рука скользнула мне в волосы, зарываясь в рыжие пряди и запрокидывая мою голову назад. – Ты говоришь, что не помнишь нас? Не помнишь, что между нами было? Тогда позволь мне освежить твою память.

И прежде чем я успела что-то сказать или сделать, его губы накрыли мои – жестко, требовательно, без всякой нежности. Это не был поцелуй влюбленного или даже страстного любовника. Это было требование, утверждение власти, способ напомнить мне, кому я принадлежу.

Я замерла, не зная, как реагировать. Этот поцелуй рождал во мне только отвращение и страх.

Его губы были жесткими, настойчивыми, он целовал так, словно завоевывал, покорял, не оставляя мне выбора. Я чувствовала вкус вина и табака, чувствовала запах кожи и металла, и от всего этого меня мутило.

Когда он наконец оторвался от меня, я судорожно вдохнула, пытаясь отдышаться. Колени дрожали так сильно, что я едва стояла на ногах.

– Вспомнила? – усмехнулся Оруа, глядя на меня сверху вниз с какой-то собственнической удовлетворенностью.

Я не ответила, не в силах выдавить из себя ни слова.

– Неделю, Элис, – повторил он, отпуская меня и отступая на шаг. – Не заставляй меня приходить за тобой снова. В следующий раз я буду не так терпелив.

Он развернулся и растворился в темноте так же внезапно, как и появился. Я осталась стоять одна, дрожа всем телом и чувствуя, как по лицу текут непрошеные слезы.

Мне было противно. Противно от этого поцелуя, от его прикосновений, от его слов. Противно от осознания того, что Элис, в чьем теле я оказалась, жила с этим человеком, делила с ним постель, подчинялась ему.