Рыжая бестия или попаданка не по сценарию

Глава 29

Кевин замер. В его глазах плескалась какая-то буря эмоций.

– Элис... – начал он, но я перебила его.

– Не надо, – прошептала я, отворачиваясь к окну и чувствуя, как предательски начинают гореть щеки. – Я не могу. Не так. Не сейчас.

Повисла тяжелая тишина. Я не смотрела на него, боясь увидеть в его глазах разочарование или, что еще хуже, подозрение.

– Прости, – наконец произнес он, и в его голосе звучало такое искреннее раскаяние, что я невольно обернулась.

Он все еще сидел рядом, но теперь держался на почтительном расстоянии, а его лицо выражало смущение и даже некоторую растерянность – эмоции, которые я никак не ожидала увидеть на суровом лице лорда Кевина.

– Я не должен был так поступать, – продолжил он, опуская взгляд. – Это было неправильно с моей стороны. Ты находишься под моей защитой, а я воспользовался своим положением. Прости меня.

Я молчала, не зная, что ответить. Внутри все еще бушевала буря противоречивых чувств. С одной стороны, я была благодарна за его извинения – они звучали искренне, без привычной холодности. С другой стороны, где-то глубоко внутри, в самом потаенном уголке души, который я предпочла бы не замечать, жила тихая мысль: «А что, если бы я не оттолкнула его?»

– Вы не должны извиняться, – наконец выдавила я. – Просто это было неожиданно.

– Тем не менее, я веду себя недостойно, – он поднялся со своего места и пересел обратно на противоположное сиденье, возвращая между нами то безопасное расстояние, которое существовало прежде. – Ты гостья в моем доме, и я обязан относиться к тебе с уважением.

Я рискнула взглянуть на него и увидела, что он смотрит в окно, а его профиль выглядел строгим и отстраненным. Словно того момента страсти и не было вовсе. Словно он снова надел на себя маску невозмутимого аристократа.

Но я-то знала, что это не так. Я видела, как изменилось его лицо, когда он смотрел на меня в том красном платье. Я чувствовала жар его поцелуя, силу его объятий. И я понимала, что между нами что-то изменилось, что какая-то невидимая граница была пересечена, и теперь мы уже не сможем просто притвориться, будто ничего не произошло.

Остаток пути мы проделали в молчании. Я смотрела в окно, наблюдая за тем, как сгущаются сумерки, как в темноте начинают мелькать огоньки деревенских домов. Мое сердце постепенно успокаивалось, дыхание выравнивалось, но мысли продолжали метаться.

Что это было? Действительно ли он хотел меня поцеловать, или это была просто очередная проверка? А если хотел – то почему? Что он во мне увидел? Красоту Элис? Или что-то другое, что проявилось за эти несколько дней?

И главное, что я сама чувствовала?

Потому что, если быть честной с собой, этот поцелуй был совсем не таким, как тот, что навязал мне Оруа в саду. Тогда меня чуть не стошнило от отвращения. Я еле сдержалась, чтобы не оттолкнуть его сразу же, чтобы не закричать и не убежать.

А сейчас...

Сейчас было совсем иначе.

Кевин пах свежестью, и его руки были сильными, но не грубыми. Его поцелуй был страстным, но не жестоким. И когда я оттолкнула его, он не разозлился, не попытался настоять на своем. Он извинился.

И это меня пугало больше всего.

Потому что я начинала понимать, что этот человек – этот строгий, недоверчивый аристократ, который приютил меня в своем доме, несмотря на все подозрения, – мне нравился.

Нравился по-настоящему.

Не так, как нравятся персонажи в книгах. А так, как может нравиться живой, реальный мужчина. И это было катастрофой, потому что я не имела права испытывать такие чувства. Я была самозванкой, я носила чужое лицо и чужое имя, и рано или поздно все это рухнет, и тогда...

Тогда я причиню ему боль. Еще больше, чем причинила бы настоящая Элис.

Карета наконец свернула с главной дороги на аллею, ведущую к поместью. Я увидела знакомые очертания особняка, освещенные фонарями, и почувствовала одновременно облегчение и какую-то странную тоску. Облегчение – потому что эта неловкая поездка наконец закончится. Тоску – потому что... даже не знаю почему. Может быть, потому что в этой карете, несмотря на все произошедшее, было что-то интимное, почти уютное. Как будто мы существовали в собственном маленьком мире, отрезанном от всех проблем и угроз.

Но теперь мы возвращались в реальность.

Маркус спрыгнул с козел и открыл дверцу кареты. Кевин вышел первым, затем протянул мне руку, помогая спуститься. Я приняла его помощь, стараясь не думать о том, как еще недавно эта рука обнимала меня за талию.

– Благодарю за интересный день, милорд, – произнесла я, когда мы поднялись на крыльцо. Моя попытка сохранить формальность прозвучала немного натянуто, но я старалась изо всех сил.

– Спокойной ночи, Элис, – ответил он, и в его голосе снова звучала привычная сдержанность. – Отдыхай.

Я кивнула и направилась к лестнице, ведущей в мои покои. Марта уже ждала меня наверху с приветливой улыбкой.

Она проследовала за мной, уже готовая помочь переодеться к ночи.

– Вы выглядите уставшей, миледи, – заметила экономка, начиная расстегивать пуговицы на моем платье. – Может, принести вам теплого молока с медом? Или травяного чая? Говорят, он хорошо успокаивает нервы.

– Спасибо, Марта, но не нужно, – я постаралась изобразить улыбку. – Я просто хочу лечь спать.

– Как скажете, миледи.

Она помогла мне переодеться, расчесала волосы – эта процедура всегда занимала много времени, потому что волосы Элис были густыми и длинными, ниспадающими до середины спины огненным водопадом. Марта ловко заплела их в свободную косу, чтобы они не путались во сне.

– Спокойной ночи, миледи, – пожелала она, направляясь к двери.

– Спокойной ночи, Марта.

Дверь закрылась, и я наконец осталась одна.

Я подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату свежий ночной воздух. Снаружи доносились тихие звуки летней ночи – стрекот цикад, шорох листвы, далекое уханье совы. Небо было усыпано яркими звездами.