Рыжая катастрофа драконьего принца

Глава 2. Кто, если не друг, скажет тебе правду?

И если б я могла

С Богами вести дела,

Поменяли бы они нас местами.

Мне пройти весь этот путь,

Взбежать на этот холм,

Оставив обиды позади…

— Юна! Выключи музыкалку: кристалл посадишь! — кричу я соседке, которая не только песню на весь выделенный нам блок врубила, но ещё и подпевает так, что у меня в ушах звенит.

Оборачиваюсь к зеркалу, у которого провела уже добрую половину утра. Руки сами собой тянутся к губам. Кажется, они до сих пор припухшие, хотя, скорее, я просто себя обманываю. Перед глазами моментально вспыхивают события прошедшей ночи, а особенно — ощущения. Будоражащие объятия, сильные руки на моих бёдрах. И поцелуй, который отключил разум и пробудил какую-то странную сторону меня. Ту, чьи желания заставляют меня краснеть и смущаться. Боги, да у меня от одних воспоминаний тело дрожит, а что будет, если я снова с Армом столкнусь? И ведь столкнусь же, он так и не сказал, какое желание я должна буду выполнить. А драконий принц не из тех, кто прощает должки.

Вздрагиваю и отшатываюсь от своего отражения, когда дверь в спальню распахивается. На пороге появляется моя беловолосая соседка и лучшая подруга по совместительству.

— Ты чего такая взъерошенная с утра? — сложив руки на пышной груди, интересуется Юна. — Это же Полери Валейт, последний альбом! Знала бы ты, чего мне стоило достать копию записи!

— Я знаю, кто это, — оборачиваюсь, упирая руки в бока. — К твоему сведению, Лери — лучшая подруга моей сестры.

— Бе-бе-бе, — гримасничает Юна. — А мой папа — канцлер Конклава! Чем покроешь?

— Ой, всё! — Закатываю глаза, снова оборачиваясь к зеркалу.

Не вижу смысла продолжать наши препирательства. О том, что мой отец — первый советник Владыки Алерата, сестра замужем за ближайшим другом принца Армониана, а в дальних знакомых у меня сама императрица Демастата, Юна знает и без моих дополнительных напоминаний. Я никогда не кичилась собственными связями, потому что для меня вес человека в обществе задают его поступки и достижения. А у меня с этим пока не густо.

Так что вместо пустого сотрясания воздуха, я возвращаюсь к своему занятию, а именно к придирчивому разглядыванию отражающейся в зеркальной глади девушки. Пять лет меня совершенно не заботило, как я выгляжу. Носила форму, положенную иностранным ученикам, и в ус не дула, как говорит бабуля. А сегодня всё наперекосяк. Рубашка мятая, юбка чересчур короткая, и галстук не завязывается. Ещё и проклятые форменные чулки так и норовят сползти!

Внимательно приглядываюсь к собственному отражению. Моя огненная копна, как всегда, ведёт себя непослушно, и проще оставить её в покое, чем попытаться хотя бы в хвост собрать. Кожа после бессонной ночи особенно бледная. Не альва, а пугало! А ещё сегодня меня особенно сильно бесят уши. Их острые кончики, будто издеваясь, краснеют каждый раз, когда я вспоминаю об Арме. Это что за подстава такая?!

— Да ладно? — Склоняюсь над зеркальной гладью и разве что не взвываю от отчаяния. — Ну почему именно сегодня? Сейчас?

— Что там? — обеспокоенно спрашивает Юна и, наконец-то приглушив музыку, вваливается в мою спальню.

— Ничего, — спешу заверить её, а потом резко выдохнув, спрашиваю: — Есть маскирующий крем?

— Тебе зачем? — Юна в недоумении склоняет голову.

— Веснушки. Повылазили так, что я на крапчатку похожа.

— Да брось ты. — Подруга улыбается, разворачивая меня к себе. — Ты красива и с ними. Это твои изюминки.

— Ага, — с сарказмом выдыхаю я. — Ещё скажи, что я с этими изюминками настоящий кексик.

— И скажу. — Юна хитро подмигивает. — Кексик, на который половина курса слюной капает.

— Ой, иди ты. — Смущённо пихаю её в плечо и чувствую, как заливаюсь краской.

Оборотница хихикает, а потом резко становится серьёзной.

— Рика, а что случилось? — Она обводит мой образ руками, а в её серых глазах появляется тревога. — Что за парадный вид? Рика! — она вскрикивает в искреннем испуге. — Тебя всё-таки отчисляют? Это Ратмир, да? Всё-таки нажаловался?

— Успокойся. — Я морщусь, вспоминая, как не сдержала дар и заставила бедолагу Кокура обратиться в зверя. — Ничего твой жених мне не сделал. Это ваш куратор как-то узнала о происшествии и накатала докладную.

— Пресвятые пассатижи! — Юна всплёскивает руками. — Я напишу папе! Он решит этот вопрос. Ты ведь ни в чём не виновата. Ратмир действительно перешёл все грани дозволенного…

Она стремительно разворачивается и уже делает шаг к выходу, когда я хватаю её за запястье.

— Не надо никому ничего писать, — тихо прошу я. — Всё уже решено.

— Как решено? Кем решено? — в недоумении спрашивает Юна. — Рика, что ты уже натворила? Опять самодеятельность?

— Ну… — Стыдливо опускаю глаза и пытаюсь придумать что-то убедительное.

И быть мне отчитанной, да громкий грохот в общей комнате и последующий жалобный вопль с пискливыми причитаниями заставляет нас с подругой вдвоём рвануть вперёд.

— Вот же гадство! — вскрикивает Юна, первой вылетев из спальни. — Рика, я когда‑нибудь его на опыты пущу, честное слово!