Рыжая катастрофа драконьего принца

Глава 5. Ты такая, какая есть

Ларика Тэлль

Движение твёрдых губ разжигает огонь по всему телу. Я вспыхиваю от восторга и радости. Он отвечает мне! Жадно, с опаляющей страстью терзает мои губы, проникает в рот. Я не умею целоваться, но стараюсь подстроиться. Почему-то не хочется разочаровать Арма, показать ему, что я ничегошеньки не смыслю в поцелуях. И что на этот безрассудный поступок ушли все мои силы, и сейчас меня с трудом удерживают ноги. Хотя через секунду и этот вопрос отпадает, потому что Арм подхватывает меня под попу. Заставляет оплести его талию ногами и впечатывает спиной в каменную стену. И всё это я отмечаю краешком сознания, которое сейчас с трудом может что-то анализировать.

Я вся превращаюсь в оголённый контакт. Я как артефакт, который полностью настроен на несносного дракона. Такого неприступного и ехидного, и такого страстного, стоило мне только его поцеловать. Арм продолжает терзать мои губы, пока его руки исследуют моё тело и зажигают в нём какой-то дикий огонь. Поражаясь своей смелости, закидываю руки ему на плечи и запускаю ладони в густую копну пшеничных волос. Прохожусь ноготками по затылку и отчётливо ощущаю и урчание, издаваемое драконом, и его дрожь. Она волной проходит через тело Арма, передаётся мне и оседает томящим теплом внизу живота. Там же я ощущаю и твёрдость дракона, которой он впечатывается мне в пах. Под прикрытыми веками — искры, из губ рвётся стон, когда Арм отрывается и скользит поцелуями по шее.

— Ларика-а-а… — слышу изумлённый стон. — Что ж ты делаешь, девочка?

Открываю глаза и ловлю на себе горящий жаждой взгляд голубых глаз. Вертикальный зрачок пульсирует в такт лихорадочному биению сердца — и моего, и Арма. Тянусь к принцу, выпрашивая очередной поцелуй. Но стоит мне только коснуться его губ, как хлопнувшая где-то вдали дверь резко спускает меня с небес на землю. Просто потому, что Арм берёт себя в руки. Стремительно отпускает меня и делает шаг назад. Создаёт между нами дистанцию, хотя я вижу, как дракону тяжело. Как раздуваются его ноздри, а зрачок никак не может вернуться к нормальной форме. Словно зверь борется с человеческой частью и пытается перехватить контроль.

— Не делай так больше, — низко рыча, выдаёт Арм.

И при этом смотрит на меня так, будто это я его к стенке прижимала. Да, начала я, но он-то продолжил!

— Ларика, я серьёзно, — видя моё недоумение, продолжает принц. Поправляет форменный китель и застёгивает рубашку под горло. Будто пытается и от меня отгородиться, и себя самого в рамки загнать. — Предлагаю сделать вид, что ничего не было. Иначе твоей репутации конец. Любовниц я не ищу, а большего тебе предложить не могу.

Его слова и особенно взгляд, полный жалости, оплеухой проходятся по моему самолюбию.

— А почему сразу любовницей? Может быть, законной супругой? Чем я хуже принцессы Миррали?

По лицу Арма пробегает неясная тень. Тяжело сглотнув, он отводит от меня вмиг потемневший взгляд и отвечает:

— Ты не она, Ларика. Ты дикая, невоспитанная и не умеющая себя контролировать. Тебе захотелось поцеловать меня. Ларика! Меня! Дракона! Ты знаешь, что мы с трудом противостоим соблазну образовать привязку с альвами. А если бы она сейчас между нами состоялась? Тебе плевать на чужие договорённости, ты идёшь на поводу у своих желаний. Повторюсь, ты не принцесса, а значит, тебе нет места во дворце. Рядом со мной.

— Арм…

Хочу возразить, что я всё предусмотрела и привязки бы не случилось, но затем дракон делает такое, что заставляет сердце замереть и разлететься на мелкие осколки.

Арм демонстративно, даже с какой-то брезгливостью, вытирает губы. Будто ему противно. И смотрит при этом так, что мне просто хочется провалиться. Исчезнуть. Просто по щелчку пальцев раствориться, словно и не было меня.

Мир вокруг странно блёкнет, выцветает. Кровь с шумом бросается в голову, а в следующее мгновение меня подхватывает чувство полёта…

— А-а-а! — резко выдыхаю, просыпаясь во время падения с кровати на пол.

Грохот стоит несильный, но прикладываюсь я ощутимо. Пятая точка болит, но я даже радуюсь этой боли. Она в реальности, а не в этом дурацком сне, который раньше я видела куда чаще. Первое время чуть ли не каждую ночь, но с годами — всё реже. Воспоминание о моём фиаско и унижении почти стёрлось, но стоило Арму появиться в моей жизни, как оно снова тут как тут.

— Вот же чешуекрыл проклятый, — ругаюсь я, поднимаясь с пола и проводя ладонью по покрытой испариной лбу. — Переболела же уже тобой — вот чего припёрся?

Продолжая бурчать, я прохожу к столику, на котором всегда оставляю стакан с водой. Взгляд цепляется за мирно посапывающего в клетке Клаца. Вот кому везёт, видит хомячьи сны и в ус не дует. А его хозяйка тут опять от приступа разбитого сердца страдает.

— Сшить он его собрался, ага, как же, — злюсь я.

Делаю глоток и, поставив стакан на стол, разворачиваюсь лицом к комнате. Бездумно скольжу взглядом по шкафам и останавливаюсь, когда натыкаюсь на энциклопедиях по этикету. Я ведь тогда и впрямь хотела исправиться. Набрала этих дурацких учебников, прилежно всё учила. Хотела утереть нос гаду, показать, что он ошибается. Что я могу вести себя достойно. Только вот уже не с ним.

А потом поняла, что я ему никакая не буду нужна. Нам просто не судьба быть вместе. Я не Миррали, в моей крови слишком много бунтарства. Императрица не должна быть такой, а ломать себя я не готова — ни тогда, ни сейчас.