Рыжая племянница лекаря. Книга вторая

-14-

Однако воистину удивительным для меня стало зрелище, открывающееся нам с вершины холма. Лес, который мы недавно проезжали, словно выкосила коса страшного великана. Безжалостная буря вывернула с корнем самые старые и крепкие деревья, и сколько видно было глазу – тянулись одни только разрушения. Не осталось и признака дороги, по которой мы сюда прибыли. Вихрь, зародившийся над расщепленной сосной, ринулся на долину, ранее пестревшую золотой листвой, и уничтожил ее за считаные минуты, превратив в пустошь.

-Нет дороги – нет наших следов, - удовлетворенно заметил Хорвек, которого ужасные последствия колдовства, казалось, ничуть не встревожили. – Госпоже чародейке придется повозиться, чтобы отыскать нас снова.

-Но ведь эта буря тоже питалась ее колдовским даром? – я не могла оторвать взгляд от печальной картины. – Ты говорил, что духи рады украсть у чародея его силу, а здесь ее истрачено больше, чем вина на Летний праздник…

Во взгляде Хорвека, устремленном куда-то вдаль, мне почудилось некое сомнение, словно он не знал, стоит ли говорить мне о чем-то важном.

-Ох, да чтоб тебя оса ужалила за твой хитрый язык! – взорвалась я, ощутив недоброе предчувствие. – Есть о чем рассказать, так рассказывай! Харль все равно ничегошеньки не понимает от страха, так что можешь не слишком-то таиться. Сам говорил, что одной ногой в могиле. Кому ты будешь там рассказывать свои дрянные секреты? Таким же покойникам?

-Это вовсе не секрет, - отозвался он, все так же рассматривая погубленный лес. – И мои слова не принесут тебе никакой пользы. Я думаю о том, что ведьма вовсе не сопротивлялась, когда пришло время расплачиваться с духами воздуха. Напротив, она с лихвой одарила их, чтобы показать тебе, как велика ее сила. Но кое в чем она просчиталась…

-И в чем же? – с подозрением осведомилась я.

-Госпожа чародейка не знает, как мало ты смыслишь в колдовстве, и полагает, что ты способна испугаться, увидев ее настоящую силу. Воистину, нет ничего глупее, чем пытаться впечатлить невежественного человека, - Хорвек с усмешкой покачал головой, и тут же пошатнулся. Видимо, его до сих пор одолевали приступы головокружения.

Сказанное им одновременно и успокоило, и разозлило меня.

-Пусть удовольствуется тем, что испугала до полусмерти Харля, - я, сморщив нос, махнула рукой в сторону мальчишки, который до сих пор что-то бубнил себе под нос, подергиваясь точно припадочный. – Как бы бедняга не лишился ума.

-Я и говорю, что невеликую пользу она извлекла из этого, - хмыкнул Хорвек. – Истратить столько сил на то, чтобы превратить и без того безмозглого мальчишку в идиота!.. Кажется, я начинаю понимать, отчего чародеи этого мира проиграли обычным людям, несмотря на то, что некогда они властвовали над огнем, землей и воздухом, почти как Высшие существа. Люди всегда удивительно глупы, сколько старой мудрости не вложи в их головы.

-Но-но! - мне не нравилось, когда бывший демон презрительно отзывался о моем племени, пусть даже речь шла о треклятых колдунах, которые и мне самой не слишком-то нравились. – Ты и сам был наполовину человеком в прежние времена, не говоря уж о том, что сейчас ты один из нас!

-Уж не думаешь ли ты, что я считаю себя хоть сколько-нибудь разумным? – рассмеялся Хорвек. – Единственное, что я знаю точно, так это то, что раньше я был куда глупее, чем сейчас, раз уж оказался в нынешнем своем положении.

-То есть, ты сожалеешь, что очутился здесь, сейчас, со мной? – отчего-то его ответ уязвил меня настолько сильно, что я задала и впрямь глупейший вопрос, на который, вздохнув, сама тут же ответила:

– Ну конечно же, сожалеешь… Кто б не сожалел – ты в прошлом был важным господином, почти принцем, хоть и среди гнусных черных созданий. А сейчас тебе приходится жить впроголодь, копаться в грязи, не имея возможности вернуться к тем, кто раньше был твоей семьей…

Однако бывший демон не спешил отвечать утвердительно, вновь о чем-то задумавшись – и куда серьезнее, чем раньше.

Я пытливо смотрела на него, покусывая обветренные губы, ведь знала, что у Хорвека есть обыкновение умалчивать о том, что по его мнению мне уразуметь было не дано – то есть, о весьма важных делах. Но не успело мое невеликое терпение истощиться, как меня отвлекло кое-что другое: Харль, немного пришедший в себя, копался в остатках наших пожитков, которые нашлись у коляски, и к ужасу своему, я узнала в его руках разорванную сумку Хорвека. Она выглядела совершенно неприглядным образом, ведь ей пришлось пролежать на земле с той самой поры, как злополучная коляска перевернулась. Дождь промочил сумку насквозь, и только чудом вода не унесла ее в какую-то из промоин. А ведь в ней хранился холст, на котором была изображена таинственная дама, как две капли воды похожая на госпожу Вейдену!.. С ним могло случиться что угодно, раз уж добро из сумки просыпалось на землю…

С отчаянными возгласами я бросилась к мальчишке и успела выхватить из его рук сырой неприглядный сверток, который Харль уже собирался отшвырнуть в сторону.

-Харль, что ж ты творишь, негодник?! Ох, беда! Беда!.. – восклицала я, едва не плача: портрет, изорванный когтями ворон, пришел в совершеннейшую негодность, и единственной сохранившейся его деталью были разве что руки неизвестной дамы. Однако мальчишка был виноват только в том, что собирался выбросить грязную тряпицу, и его обиженное сопение заставило меня опомниться.

-Это проклятая ведьма изничтожила картину! – я, едва не плача, показывала подошедшему Хорвеку холст. – Наверняка ей встало поперек горла то, что портрет оказался в наших руках! Дрянная, подлая магия!

-Мне тоже иногда кажется, что твоя бестолковость – следствие какого-то злобного родового проклятия, - со вздохом согласился бывший демон, рассматривая смазавшиеся краски. – Холст пострадал оттого, что ты не позаботилась о его сохранности, а вовсе не из-за дурного колдовства. Отчего ты не держала его при себе?

-До того ли мне было, если ты собрался помирать? – вскричала я, с возмущением тыча пальцем Хорвеку едва ли не в нос. – Я думала лишь о том, удастся ли привести тебя в чувство! Твои вещи лежали с прочими пожитками, откуда ж мне было знать, что коляска перевернется? И тебе достает нахальства укорять меня за это!..