Рыжая. Сговоренная невеста.

Мечты

Как же мне хотелось зимой одеть сафьяновую шубку, подбитую песцом, и сапожки из мягкой кожи с толстым мехом внутри! Сунешь туда ногу — и жмуришься от удовольствия, даже можно без шерстяных носков ходить. Еще бы шерстяные колготки, тонкие и мягкие, не сравнить со моими ватными штанами, и уж еще, пожалуйста, рукавички, вышитые лентами, я один раз видела такие на ярмарке у девицы.
Руки мои стали красные от ледяной воды и покрылись цыпками, ногти поломались, и болел сильно один палец на левой руке. Я его подвернула, когда очередной камень ворочала, чтобы пиявок под ним изыскать для дорогой моей тетушки. Уже с десяток плавали в моей банке, но на огромную спину кузнеца мало, он придет сегодня к тетушке лечиться. Так что надо еще искать — обыкновенная работа ведьмы. У нас в академии они плавали в огромных банках и ловили их летом, потому как все тепло любят — и они, и мы. Я одела на банку свои перчатки, чтобы пиявки не замерзли, как я. Реченька в лесу была быстрой и потому на зиму не замерзала, и лесным хорошо — всегда напиться могут. К обеду в банке было полно пиявок, а заледенела так сильно, что снимать болотные сапоги было очень тяжело — руки уже не случались.
Что же ещё хотелось? Да много всего, и не упомнишь сразу... Платье из мягкой шерсти, белое с красным пояском. На ярмарку иногда привозят такие из Северного Королевства, на чёрную и серую униформу академии уже смотреть тошно. Хотела бы я носить всё яркое и красивое, как молодая барышня из богатой семьи или принцесса какая...
«Завтра на ярмарке хоть насмотрюсь вдоволь», — вздохнула я, надевая казённую жёсткую обувь да носки из колючей шерсти. Не хотелось, но пришлось, даже валенок тетка не дала. Телогрейка у меня до того латанная, что продувает вся, тоже казённая. Одевать меня некому, и магией пользоваться нельзя в личных целях — я же студентка «Свинюхинской Королевской академии ведьм». Но вот когда-нибудь... Ох, и размечталась я — не к добру.
Мечтать я могу сутки напролёт, и так хожу с улыбкой, как блаженная. Тётка говорит, что меня хочется кислым молоком напоить — до того противно. «Негоже ведьме потомственной, из такой именитой семьи, такую благостную дурью морду иметь», — повторяет она каждый вечер. Меня и в академии называли «ни то ни сё», но пока ещё не отчисляли. Доучиться осталось всего-то полгода и экзамены. Вот к тётке на перевоспитание послали на зимнюю практику. Была ещё надежда, что я хоть немного стану похожа на свою бабку — известнейшую ведьму нашего королевства.
Говорят, природа отдыхает на детях, на внуках отрывается по полной! Мать моя надежд не оправдала — так и умерла, забытая всеми, а у тётки детей нет и не будет, на меня, значит, вся надежа... Хоть я и очень на неё похожа — те же зелёные глаза, те же рыжие кудрявые волосы, и рост, и тонкая талия. Всё мне от неё досталось, кроме злой силы. Только я ещё и конопатая, но я уже привыкла к насмешкам.
«Рыжая — бесстыжая, вся мухами засиженная!» — кричали мне одногрупницы с первого семестра, и так уже 9 лет. «Терпение — самое простое лекарство от укуса дурака», — научила меня тетя Нюра в приюте.
Я вообще-то прилежной ученицей была и ни в чём от сокурсниц не отставала, и даже могла бы быть лучшей в группе, но кроме тёмной сферы. «Ведьма в себе должна иметь не только полное слияние с природой, но ещё и характер вредный и злобный», — отчитывала меня ректор Агриппина Терентьевна, а я на любого червячка лыблюсь.
За курс тёмной сферы я получила "неуд", потому что практику не сдала. Надо было очаровать прохожего, сделать приворотное зелье, отворотное зелье, проклясть кого-нибудь на три дня — не до смерти, но чтобы исправимо было. Дали нам задание и в город отпустили. Все двенадцать студенток нашей группы справились, и к стенам академии к вечеру подтянулись страдальцы. Я же тринадцатая, не справилась. Отсидевшись в кустах к вечеру, поняв, что преступника я не нашла, с тяжёлым сердцем пришла в академию, а ворота закрыты. Увидев толпящихся мужиков у ворот, мне стало совсем грустно. Агриппина Терентьевна вышла за ворота, гневно на меня взглянула и велела все заклятья с народа снять. Это ж на целую ночь мне забава. Очень сильные проклятья наложили девчонки, и, поужинав с бутылочкой сливянки от ключницы Фиры за удачно сданный экзамен, наверное, уже спали. Я всю ночь работала. И, глядя на бедных мужиков, ни разу не пожалела, что сама экзамен не сдала. У троих был страшный понос с кровью, у двух уши и носы выросли, кто-то об стенку головой бился, и все они стонали и обещали жаловаться. И не куда-нибудь, а его святейшеству архимандриду Лютику. У нас все бланки учебного процесса им подписаны, это все уже не секрет. Горожане кто поумнее и попроворнее в дни наших экзаменов дома сидели. Воры, мошенники и прочая гадость бесчинства не устраивала. Нет, если бы, может, злодей какой попался, так у меня бы и вышло...
Не хочу я никого проклинать! Вижу ведь: хороший мужик идёт, с работы усталый возвращается — зачем ему жизнь портить? Я вообще-то нутро у всех видела, а проклинать и привораживать не хочу. Вылечить, погоду поправить, помочь кому-нибудь — это я первая. А вот гадости даже в ответ не делаю.

Помню, подруженьки все заклятия на мне пробовали — тренировались, значит. Сначала помогали мне мази делать от веснушек, так что кожа лоскутами сходила. Но новая нарастала за час, и опять с веснушками. Подарят крем с мухоморами — я прыщами и покроюсь, то бородавка на носу огромная вылезет, или живот скрутит. Но только я тоже тренировалась, и теперь меня никакая зараза не берёт.
Я могу такие обереги делать, что в смертном бою воин выстоит. Не любила я драк и скандалов, а защита всегда пригодится. И, между прочим, денег больших стоит. Всё мне польза.

Отправили меня, значит, к тётушке моей в деревню Васятино. Она там давно живёт, все три деревни Лопухинского уезда под ней. Во время войны она одна волость обороняла, и ни одна вражина не прошла. А потом помогала в зачистке от нечисти.
Её поставили на старость в самую спокойную местность, на границу с княжеством Северного королевства. Там спокойно — эти к нам точно не полезут с войной. Они ведьм очень уважали. Да и кто в нормальном уме на армию с ведьмами посягнёт?
Вот болотные товарищи решились, и всё на нет сошли. Бились они, конечно, сильно, и много бы народу полегло, если бы не ведьмы.
А дело было так. Одна королева с соседнего государства решила границы раздвинуть и, лаской да магией облапошив местных болотных, втянула их в войну за себя любимую. Наобещала, небось, все реки и озёра им отдать.
Только не учла она, что на сильную ведьму всегда найдётся другая, более сильная. Мою бабку она не учла — и поплатилась. Бой был легендарный и в историю семи королевств вошёл. На тысячу метров ничего живого не осталось.
А ведьмы потом зачистили монстров, которых королева создала из болотного народа. Теперь уже ни водяного, ни кошмариков давно никто не видел. Сгинули они все.
Бабка моя, Галина Евстратовна, возглавила академию и преподавала, передавала свой опыт молодым ведьмам. Но недолго, в бою пострадала сильно. Лютая ведьма была — одним взглядом с ног сбивала, но вот сердце её подвело, умерла, как говорится, в самом расцвете — подруга её сейчас академию возглавляет. Я бабку свою не помню. Говорят, она ко мне один раз в сиротский приют приезжала, я больная совсем была, не помню. Рассказывали, что склонилась над кроваткой моей и что-то шептала долго, а потом уехала и больше не приезжала. Меня всегда с ней сравнивали, и от этого сравнения мне хотелось спрятать.
Теперь все деревни ведьмы охраняли по одной, а города — уже отрядами по 26 ведьм. Несли службу круглосуточно, спали в общих бараках и обход делали дважды в день. Народу много, бесчинств и соблазнов тоже много, одной ведьме не управиться. Все молодые ведьмы после академии хотели в городе остаться — это понятно: веселее и богаче жизнь. В увольнительную можно сходить на танцы или даже свидание. Может быть, и замуж выскочат за богатого купца — тогда за них плату в академию вернут. Но она очень большая, проще пять лет отработать, а потом — либо учись дальше, либо работай на себя.
Я вот тоже академию закончу… Ну, надеюсь, отработаю пять лет в каком-нибудь тихом месте и поеду в столицу — лавку свою открою, буду обереги и лекарства продавать. Эх, куплю шубку сафьяновую, песцом отороченную. Опять размечталась… Не к добру это.