Рыжая. Сговоренная невеста.

Расслабьтесь и получайте удовольствие

А сиденья у кареты мягкие, даже подушечку под голову мне положили. Чувствую, что одна в карете, парни на конях рядом едут, а с возницей парочка молодцов сидит.
Что за ерунда такая?
Скорее всего, меня перепутали, за другую приняли.
Что за варварские обычаи — девиц воровать?
Ну ничего, всё выяснится.
«Расслабься и получай удовольствие», — сказала я себе. Я же ведьма, а у нас неприкосновенность...
Сколько времени прошло, я не знаю. Задремала немного, чувствую, что остановились мы, и в карету ещё кого-то положили. На голове мешок, практически ничего не видно.
Сколько мы ехали, я не знаю. Уже и поспала — от мягкого хода сморило. Но вот попить и нужду естественную справить я бы уже не отказалась.
На соседнем сиденье тоже завозились, закряхтели. Через некоторое время карета остановилась, и нас на руках куда-то понесли.
— Если будете кричать, то я обратно вам кляп вставлю, и ни пить, ни есть не будете. Сейчас мы в охотничий дом приехали. Можете оправиться, попить и поесть, пока мы коней меняем, а потом опять в путь, — услышала я красивый мужской голос.
— Поняли? Если поняли, кивните. И предупреждаю вас: мы уже в другой стране, и вас никто искать не будет. Вы — сговорённые невесты.
Пока меня разматывали и мешок с головы снимали, я была в шоке.
— Нет, уж точно перепутали меня. Ведьму насильно замуж выдать нельзя! — крикнула я.
Как только мешки сняли, мы увидели друг друга и ахнули.
— Марьяна!
— Василиса!
Обнялись и пошли туда, куда стражник велел.
Наш надсмотрщик вроде из компании того великана был, но только я его что-то не вижу. Охрана небольшая. Но вот кто нас спасёт? Отец Марьяны, наверняка, захочет.
С другой стороны, сговорённая невеста — это особый статус. Да и границу так нахрапом не преодолеть — разрешение нужно. Я огляделась вокруг.
Стоит в лесу огромная деревянная изба и большая конюшня. На хозяйстве дядька, он нас и напоил, и проводил в туалет тёплый. Мы умылись, все дела сделали и пошли в дом, пока охрана лошадей меняла.
Я головой крутила, высматривая, куда сбежать можно.
С другой стороны, Марьяша так напугана, аж ноги у неё подгибаются — я её на себе не донесу. Лес большой и незнакомый, да и зима на дворе.
Есть, конечно, не стали — в шоке пока были. А вот взвар с мёдом попили, зимой самое то. Но что они в этот взвар подлили, я почувствовала поздно. Попробовала колдовать — с тёткой связаться хотела. Только начала грифы руками выводить, как чувствую, глаза закрываются.
И дом другой, и темно как. Очнулась я под утро на огромной кровати. Пить хочу — сил нет. Постепенно пригляделась в темноте, но вот ведьминой силы не чувствую, как же так… Огляделась по сторонам…
Марьяша со мной на кровати спит, не связанная. А у меня на руках браслеты надеты. Ясно, обезопасили. Даже топорик сняли. А вот кошель с остатками стипендии не тронули.
Спальня огромная, прямо с тёплой ванной за красивой резной дверью. Вот оно счастье.
Я как увидела — сразу водой наполнила и нырнула, так согреться захотелось. Да и вообще, нас, ведьм, в строгости в академии держали: никаких разносолов, никаких тёплых ванн, баня раз в неделю.
А тут такая комната богатая, и в ванной склянки с пенным мылом, цветами пахнущим, с кремами разными. Всё так красиво, я такого в жизни не видела.
Я в ванну залезла, аж зажмурилась, пенку сделала пышную и косу расплела...
Моюсь, моюсь, а вода не остывает, а всё такой же температуры, и аромат струится, аж ноздри щекочет — блаженство. Увидела я халат тёплый и бельё новое из тёплой мягкой шерсти — кто-то позаботился, положил на стул. Вот если бы ещё браслеты снять. Ничего, скоро тётенька от подруги воротится, хватится меня и такой пердимокль этим похитителям задаст, будут знать, с кем связываться. Я спину выпрямила, волосы в полотенце замотала да надела халат и бельё новое. Старое в кулёчек связала, с собой возьму.
Марьяна проснулась и горько так заплакала, с тихим завыванием.
— Опозорена я теперь, Васенька, никто меня замуж не возьмёт, батька с ума сойдёт — я у него одна наследница, ведь он обещал, что в этом году на Красную горку будет мне свадьба, и жениха, мол, приглядел с соседней деревни. А-а-а, Васенька, куда нас теперь?
— Марьяша, подожди, не реви. Во-первых, ничего плохого с нами не делают, и тот, кто нас похитил, скорее всего, человек не бедный, смотри, какая красота кругом. Во-вторых, насильничать никто не собирается, да и я не дам, не вечно же на мне эти браслеты будут.
Я показала девушке свои новые украшения, а она ещё сильнее разрыдалась.
— Была у меня на тебя одна надежда, а теперь... Э-э-э-э-э-ы-ы-ы-ы-ы.
Проревелась она ещё с полчаса с диким завыванием, всё чин чинарём, прощалась девка со своим девичеством. Чтобы ей не мешать, я пока изучала интерьер, в окно старалась рассмотреть всё. Судя по всему, было утро, потому как яркое солнце озарило наши пенаты. Это значит, нас сонных в новый дом привезли.
А дом красив — все стены расписаны, и люстра с висюльками блестящими под сводами потолка, на полу шкуры медвежьи. Да, такого богатого дома я ещё не видела. Я на стул встала и пальчиком висюльки потрогала, не оторвать ли на память — серёжки можно сделать.
Марьяша успокоилась и тоже, открыв рот, смотрела на то, как висюльки с люстры с солнышком играются, переливаются и на стенах пляшут солнечными зайчиками. Рот аж открыла, а руки-то косу наплетают, в красивый узор выкладывают.
— Иди умойся, вдруг жених зайдёт.
Марьяша в ванной прихорошилась, и как раз в дверь постучались. У меня аж сердце замерло, никак великан — жених Марьяши.
Зашёл тот же парень и принёс нам поднос с явствами различными и огромный кувшин горячего взвара.
— Через полчаса спускайтесь, уже к вечеру в замке будем и женихов своих увидите. Одежду я принесу вам, в наших краях нужно потеплее одеваться.
Принёс он нам огромные тёплые шубы, платья шерстяные и тёплое бельё, а ещё сапожки, как я мечтала.
Марьяша решила в своём остаться. Она в красном нарядном платье была, оно и так шерстяное, и сапожки у неё свои тёплые. Одела только шубу, шапку и варежки взяла.
— А где тебя поймали-то?
— Да матушка послала отцу кисет с табаком принести, вот у дома прямо и словили.
Марьяша была очень расстроена. И замуж хотелось, и, с другой стороны, у неё и так жизнь хорошая была.
Усадили нас в сани, уже карета по такому снегу не проедет, а запрягли оленями. Сани с бубенцами, всё резное, с подушками мягкими и шкурами, чтобы тепло было. Нас с Марьяшей укрыли сверху, позаботились.
Ехали мы так быстро, что не заметили, как заснули по дороге. Останавливались на обед в красивой гостинице в каком-то небольшом городке.
Дома все белые, стоят в снегу, правда, улицы вычищены, и свет в окошках горит, глаз радует. С мороза мы с Марьяшей с удовольствием съели по огромной тарелке вкусного рагу. Чаем запили с мёдом и кренделёк сахарный съели.
Наши похитители с нами не оставались, и вообще мы их практически не видели. Невидимые стражники — так я их назвала. Я очень радовалась нашему путешествию. Когда бы я ещё посмотрела северные земли. За себя не переживала, ведьму насильно женить нельзя, особенно если она в академии учится. Стало быть, свадьбы у меня не будет, а Марьяша — тут, конечно, другая история. Честь её не запятнана, я с ней как компаньонка еду, и никто насильничать не собирается, значит, всё по сговору. Но вот неужели отец её продал на чужбину? Как-то не верится.
После города неслись по лесной дороге, темень уже — хоть глаз выколи, огромные деревья в снежных шапках стоят, и такой маленькой себя ощущаешь. Сколько лет вон тому огромному дереву — двести или триста, а может быть, сто? А мне девятнадцать годков, так что кланяюсь им головой, глазами, они всё чувствуют.
На высокой горе стоит замок-красавец, весь огнями горит, в темноте путнику светит.
Мы с Марьяшей во все глаза смотрим — красота-то какая, аж дух захватывает. Как из леса выехали, так и увидели его.
— Марьяш, смотри, какой жених у тебя богатый, ведь у нас такого не встретишь. Может быть, ещё и красавец.
Марьяна заулыбалась было, потом погрустнела.
— Нет, Василиса, не может мне так повезти. Он, скорее всего, старый и страшный, и с пузом огромным.
— А ещё лысый и газы пускает так громко, что в другом конце леса слышно будет, — засмеялась я.
Марьяша опять в слёзы.