Рыжее (не) счастье для ледяного ректора

Глава 18 Довела мужика!

Утро я провожу как обычно — бесцельно. Блуждаю по академии, потом возвращаюсь в комнату, сажусь на подоконник и просто смотрю в окно. Всё внутри клокочет.

Во мне все сильнее нарастает злость. Эти чёртовы иголки! Они мешают жить. Я не могу нормально сидеть, не могу лечь, каждый шаг отзывается болью. Не могу сосредоточиться на книгах. Я элементарно искупаться не могу!

Когда наступает обед, я наконец решаюсь выйти. Спускаясь на первый этаж, замечаю странное оживление. Они, забыв про еду, все бегут на улицу, и я иду следом за ними.

Во внутреннем дворе собралась толпа. В центре площади — высокая статуя. Из прозрачного льда вырезан строгий, красивый мужчина. Он возвышается над студентами, глядя вперёд с величавой надменностью. Черты лица — резкие, точёные, взгляд — властный. Я подхожу ближе, разглядывая его, стараясь понять, кто это.

Неожиданно иголки вонзаются в кожу сильнее. Пискнув от боли, резко поворачиваюсь и замечаю ректора в проеме окна. Он слегка улыбается и вздергивает бровь, заметив мой взгляд. И ведь специально это делает! Специально их увеличивает! Сволочь!

В животе всё сжимается от напряжения, будто внутри стягивается невидимая пружина. На руках появляется магия. Мужчина довольно улыбается, но вот только контролировать я ее совершенно не могу.

Она опять разрастается по всему телу, и в этот раз даже перед глазами встает алая пелена, перекрывая собой окружающий мир.

Где-то сбоку доносится испуганный вскрик. Толпа студентов в панике отшатывается от меня. Люди отступают, спотыкаясь, толкая друг друга, образуя пустое кольцо вокруг меня. Я стою в центре собственного урагана. Пламя танцует вокруг, трепещет в такт моему бешеному сердцу. Я пытаюсь остановиться. Пытаюсь. Честно. Но магия не слушается.

Проходит несколько секунд — и вдруг вспышка света слева, и в следующий миг меня с головой окатывает ледяная вода. Она гасит мой огонь, но вот другой остаётся. Он пылает во взгляде стоящего напротив меня мужчины.

– Вероника! Черт тебя подери! Где твой контроль?! – рычит Рэндалл.

— Извините… — выдыхаю я, сжимаясь под его взглядом. Мокрые волосы прилипают к лицу. Я оглядываюсь на студентов, которые смотрят на меня так, словно хотят утопить в самом глубоком пруду, а после заморозить его.

– Извините?! Посмотри, что ты наделала?!

Я резко оборачиваюсь, оглядывая площадь. Но, вопреки опасения, никто не пострадал, раненных не видно. Все целые и невредимые.

— Ой, подумаешь, испугались немного… — фыркаю я и снова встречаю его взгляд.

Он прищуривается, губы сжимаются в тонкую линию. Потом резко делает шаг вперёд, хватает меня за плечи — крепко, но не грубо — и разворачивает. Его рука поднимается, пальцы касаются подбородка, заставляя поднять голову. И я смотрю туда, куда он хочет.

На статую.

На того самого ледяного мужчину, что раньше стоял в центре площади, гордый и величественный.

Теперь он… другой.

Лицо, ещё недавно резкое и благородное, стало осунувшимся. Глаза помутнели, рот исказился в гримасе, нос обзавёлся горбинкой. Одежда тоже претерпела изменения. Если совсем недавно на ней проглядывались красивые узоры и вышивка, то сейчас это был какой-то бесформенный кафтан. Да уж. Не знаю, кем раньше был мужчина, но сейчас, он напоминал спившегося деревенского конюха.

— Этой статуе больше двух тысяч лет! — взревел за моей спиной Рэндалл. — Основатель академии! Он хранился в этих стенах столько лет — и ты её разрушила!

— Ну не то чтобы разрушила… Он просто стал другим… — мямлю я, все ещё глядя на статую.

— Другим?! Он стал неузнаваем! — бушует он. Снова поворачивает меня к себе, и я вижу, как его глаза сверкают. — Я хранил эту статую последние пятьсот лет. Оберегал её. Прятал на лето в личное хранилище…

— Извините, я не специально… Правда. Это всё — ваши иглы…

— То есть это я виноват?! — его брови взлетают, он склоняется ко мне ещё ближе. Его голос больше не громкий — он низкий, опасный, будто глухой раскат грома.

— Ну… — протягиваю неуверенно.

— Говорите смелее, студентка. Кто, по-вашему, виноват?

Я молчу. Ну не могу же я прямо здесь, перед всей академией, ткнуть пальцем в ректора. Это даже не наглость. Это самоубийство.

— Живо ко мне в кабинет! Бегом!

Он разворачивается на каблуках и уносится прочь, мантию развевает, как крылья. Я, ссутулившись, иду за ним. Внутри уже не страх, а обречённость. Что он сделает? Лишит магии? Отчислит? Превратит в такую же статую? Или просто… убьёт?

Одно предположение хуже другого, и я уже в красках представляю, как он своими же руками меня придушит. Закапает в парке, а сверху памятник их основателя. И табличку сверху: “Маг огневик, который растопил достояние академии”.

И тут за спиной раздаётся хохот. Я оборачиваюсь — и натыкаюсь взглядом на орка. Он держится за живот и буквально валится со смеху. Хлопает себя по колену, сгибается пополам. Вокруг — недоумение. Все смотрят на него. А ему плевать. Он просто умирает от смеха.

Руки так и чешутся подойти и дать ему промеж глаз. Прищурившись, окидываю его фигуру и начинаю прикидывать, как можно отомстить.

– Студентка! – грозный окрик от дверей, и я, отвернувшись, срываюсь с места, подлетая к ректору.

– Я здесь!

– В кабинет! Бегом!

Кивнув, несусь вперед и первой залетаю в помещение. Мужчина входит за мной и захлопывает дверь. Садится за свой стол и окидывает меня сердитым взглядом.

– Да-да, вы сейчас снова спросите, что со мной делать. – бормочу, под нос, но мужчина слышит.

– Я уже не задаюсь этим вопросом. Сейчас меня больше волнует, как тебя наказать. Что-то мне подсказывает угроза лишения магии не действует. Так?

– Да. – соглашаюсь я.

– Смерть тоже слишком просто. – кивает мужчина и тут я уже не согласна.

Это непросто, это ужасно. Лишить меня жизни из-за какой-то тысячелетней статуи

— Тебе запрещается выходить в город. Завтра выходной, все студенты разойдутся, ты — останешься. Целый день в зале. Воскресенье — бал. Если до него не научишься контролю — не пойдёшь. Более того, ты будешь опять-таки сидеть в зале и тренировать контроль. Пока остальные в это время будут веселиться. Ты меня поняли? Больше никаких прогулок, никаких маникюров. Ничего, пока не научишься.